– Ну, на счёт слабого противника, ты маханул, – протянул Владимир. – Иная баба пятерых мужиков за пояс заткнёт. А уж в хитрости и коварстве им равных нет.

– Я не говорю, что Злата была слабой княгиней, – надулся князь одоленьский. – Я говорю, что на севере её не воспринимали как правителя и возможного противника. Женщины у них доселе ещё не правили, северяне своих баб дальше печи не пускают.

– Ну, у нас они тоже не больно-то… – отмахнулся Чиримень. Сидевший напротив родович фыркнул.

– Господа князи! – Милослав постучал по гладкой сероватой столешнице. – Я хочу заметить, что мы, во-первых, уклонились от основной темы. А во-вторых, ступили на скользкую почву обсуждения места женщины в обществе.

– Ни для кого не секрет, как многие северяне относятся к женщинам, – хмуро произнёс Владимир. – И не стоит сравнивать наших жён с их. Да, и речь, в общем-то, не о том. Богоруч правильно сказал, что к женщине на троне едва ли там отнесутся с должным вниманием. Да, и у нас – чего греха таить? Именно поэтому княгиня Злата настояла, чтобы совет так и остался Советом Семи Мужей, желая подчеркнуть своё политическое равенство с нами. Однако, не стоит забывать, что кроме безопасных, ничего не представляющих правителей, конунгам куда выгоднее кукольные князья. Ни один правитель от Мошуарских Островов до Михды не отказался бы иметь ставленника в каком-либо княжестве.

– Ты хочешь сказать, что Уильям Шуттенбах похитил или – не дай господь! – убил Злату, чтобы поставить на её место кого-то своего? – скривился Вериян.

– Я бы не исключал такой возможности.

– В словах Владимира есть смысл, – наконец, заговорил Сота. От его спокойного тона веяло холодом. – Но я больше склоняюсь к версии Богоруча. И дело даже не в том, воспримут серьёзно Мироград во главе с женщиной или нет. Просто поставив на престол малолетнего княжича… Ему на ухо, знаете, много чего наплести можно.

– Прав, – кивнул в его сторону Фатьян и поправил на мизинце перстень с адамантом.

– Но в таком случае – князь Одоленя с ехидной улыбкой сплёл пальцы и положил на них подбородок, – ты, Сота – первый подозреваемый.

– Вот именно, – согласился воевода, – я первый подозреваемый. И вы, как верные члены Совета, обязаны взять меня под стражу.

– Но ты надеешься, что мы этого не сделаем? – прищурился Чиримень.

– Разумеется. Иначе бы не пришёл. Это самое очевидное и первое, что должно прийти на ум.

– И поэтому неверное, – продолжил его мысль Фатьян. – Насколько я понимаю, Сота хочет сказать, что кто-то пытается его подставить.

Воевода Мирограда сдержано кивнул и заговорил.

– Всем известно, что после смерти отца Ивеца, мальчишка проводил со мной времени даже больше, чем с родной матерью. Это не в укор пресветлой Злате, я понимаю, что после смерти мужа, вся тяжесть управления государством легла на её хрупкие плечи. Просто хочу обратить ваше внимание, господа князи, что после матери, я самый близкий человек для юного князя. И уж если убирать, так всех сразу.

– Мягко стелешь, – проворчал Богоруч.

– Не доверять Соте у нас нет никаких оснований, – вступился за мироградца Владимир Лихоборский. – Я ещё помню то смурное время, когда мои лучники попали в кольцо кочующих джунгаров. И именно Сота пришел к нам на помощь в тот час.

– Он исполнял волю Микулы, – хмыкнул Богоруч.

– Да, но никакая воля, кроме собственной, не способна заставить человека разделить последний кусок хлеба с ближним. А потом с больной ногой тащить на себе стрельца из чужого войска. Хотя пояс воеводы позволял этого не делать.

– Давайте оставим Соту в покое? – хлопнул по столу Фатьян. – Я тоже не сомневаюсь в честности сего воина. И нечего попусту языками молоть. Насчёт поиска княгини, как мне кажется, ныне ни до чего умного мы не договоримся. Если нет возражений, думаю, лучше будет условиться с Сотой на счёт личной встречи, где можно будет подробнейшим образом обговорить, какую именно помощь в поиске Златы ему бы хотелось получить.

– Поддерживаю родовича, – веско произнес хозяин терема. – Тем более, что свет за окном уж меркнет, а мы всё одно да по тому. Насколько я понял, кроме Чирименя и Богоруча, возражений на счёт Соты не имеется. Следовательно, большинством голосов решено – Сота, как временно исполняющий обязанности при малолетнем наследнике престола, отныне полноправный член Совета. И пока мы не разошлись, хочу всем сообщить, – Милослав сложил ладони и опустил на них подбородок. Выдержал небольшую паузу. – Разведка докладывает, что Фауилтиар покорил Мошуарские острова.

Повисло молчание.

Мошуарские острова ещё назывались дикими вовсе не потому, что оставались девственными и необжитыми на протяжении веков. Просто там жили дикари. Небольшое племя аборигенов с варварскими традициями и жестокими обычаями. В чём-то их можно было сравнить с лютичами, например, в тотемизме: островитяне по-прежнему наивно считали богом и заодно своим предком саблезубого койота, чья популяция была на грани вымирания. А теперь, верно, совсем иссякнет – неистовый конунг севера Фауилтиар очень даже может приказать истребить всех живых ипостасей бога дикарей. Дабы отбить последние надежды на восстание. Какой уж тут бунт, когда родные боги погибли?