Сегодня предстоял трудный день. Как повелось, труднее предыдущего.

Майк Ньютон собирался пригласить Беллу на свидание.

Не за горами был весенний бал, на который девушки обычно приглашали парней, и Майк всерьез рассчитывал, что Белла позовет его. Но так и не дождался, и это подорвало его уверенность в себе. Теперь же он очутился в щекотливом положении – его дискомфорту я радовался больше, чем следовало бы, – потому что Джессика Стэнли недавно пригласила его. Он не хотел соглашаться, все еще надеясь, что Белла выберет его (и тем самым подтвердит, что он победил прочих претендентов на ее внимание), но не хотел и отказывать, чтобы в конечном итоге не остаться совсем без приглашения. Уязвленная его замешательством, Джессика, догадавшись, в чем дело, мысленно метала молнии в Беллу. И опять-таки у меня возникло невольное желание оградить ее от гневных мыслей Джессики. Теперь-то я понимал, чем оно вызвано, но лишь сильнее досадовал, потому что не мог поступить, как подсказывал мне внутренний голос.

Подумать только, до чего я докатился! Зациклился на мелких школьных драмах, к которым раньше относился с полным презрением.

Майк собрался с духом, пока направлялся вместе с Беллой на биологию. В ожидании, когда они придут в класс, я следил за его беспомощными попытками. Каким же он оказался слабаком! Он давно ждал этот бал, но боялся, как бы она не узнала о его чувствах, пока не выкажет явное предпочтение ему. И вместе с тем чувствовал себя настолько уязвимым и не готовым к отказу, что право сделать первый шаг предоставлял ей.

Трус.

Он опять уселся на наш стол, успев за долгое время освоиться, а я вообразил, с каким звуком его тело шмякнется о противоположную стену так, что переломанным окажется большинство костей.

– Знаешь, – начал он, глядя в пол, – Джессика пригласила меня на весенний бал.

– Здорово, – сразу же с воодушевлением откликнулась Белла. Трудно было сдержать улыбку, пока Майк обдумывал ее тон. Он-то рассчитывал, что она расстроится. – С Джессикой тебе будет весело.

Скрипя мозгами, он подыскивал верный ответ.

– Мда… – Он замялся и уже готов был сбежать. Потом нашелся: – Я сказал ей, что подумаю.

– О чем же здесь думать? – откликнулась она. Тон был укоризненным, но с еле уловимым намеком на облегчение.

И что это значит? От неожиданно вспыхнувшей ярости мои пальцы сами собой сжались в кулаки.

Майк облегчения не уловил. Он густо покраснел – в приступе злости я воспринял эту вспышку как открытое приглашение, – снова уставился в пол и промямлил:

– Я просто подумал… а вдруг меня пригласишь ты.

Белла замялась.

В этот момент я увидел будущее отчетливее, чем когда-либо видела Элис.

Не важно, что сейчас ответит Белла на невысказанный вопрос Майка: рано или поздно она все равно скажет кому-нибудь «да». Она интересная, милая, и самцы человеческого рода это замечают. Удовлетворится она кем-нибудь из этой унылой толпы или дождется, когда покинет Форкс, – все равно настанет день, когда она скажет «да».

Я видел ее жизнь, как когда-то раньше, – колледж, работа… любовь, замужество. Видел ее под руку с отцом, в тонком белом платье, с разрумянившимся от радости лицом, идущую под звуки вагнеровского «Свадебного хора».

Боль, которую я ощущал, представляя себе это будущее, напомнила мне агонию трансформации. Она поглотила меня.

И не только боль, но и неприкрытая ярость.

Это бешенство жаждало выплеснуться хоть как-нибудь. Несмотря на то что этот ничтожный, не заслуживающий внимания малый никак не мог быть тем, кому Белла скажет «да», меня так и подмывало размозжить ему череп кулаком, сорваться на нем вместо того, другого, кем бы он ни был.

Этот взрыв эмоций я не понимал – так в нем смешались боль и бешенство, желание и отчаяние. Ничего подобного я еще никогда не чувствовал и даже не мог подобрать ему названия.

– Майк, ты должен принять приглашение Джессики, – мягко произнесла Белла.

Все надежды Майка улетучились. В других обстоятельствах я бы возликовал, но теперь мне не дали потрясение и угрызения совести за то, что сделали со мной боль и ярость.

Элис оказалась права. Я на самом деле недостаточно силен.

В эту минуту она наверняка следила, как раскручиваются и свиваются линии будущего, вновь становясь запутанными. Теперь она довольна?

– Ты уже пригласила кого-то? – надувшись, спросил Майк. И метнул взгляд в меня, заподозрив впервые за много недель. Только тогда я заметил, что невольно выдал свой интерес, склонив голову в сторону Беллы.

Неистовая зависть в его мыслях – зависть к тому, кого эта девушка предпочла ему, – внезапно дала название моим чувствам.

Я был одержим ревностью.

– Нет, – ответила Белла с чуть заметной усмешкой в голосе, – на бал я вообще не пойду.

Сквозь все мои терзания проступило облегчение от этих ее слов. Было неправильно и даже опасно считать соперниками, интересующимися Беллой, Майка и других смертных, но мне пришлось признать, что именно соперниками они для меня и стали.

– Почему? – резко спросил Майк. Его тон, обращенный к ней, показался мне оскорбительным. Я чуть не зарычал.