Мужчина из соседнего блока крикнул через стену:

— Да здравствует Президент!

Рутинное приветствие.

— Ага, — машинально отозвался Джо. Один за другим отозвались голоса из соседних модулей. Неожиданно Джо задумался — а сколько же всего в здании таких каморок? Тысяча? Две, две с половиной? «Можно попробовать посчитать. Вот и занятие на сегодня, — решил Джо, — тогда смогу сосчитать, сколько людей живет в моем доме — кроме умерших или тех, кто попал в больницы. Но только после сигареты».

Он достал пачку табачных сигарет, категорически запрещенных из-за наркотической природы и вреда, наносимого здоровью граждан.

Не успел он прикурить, как его взгляд упал на пожарную сигнализацию на стене напротив. «Одна затяжка — десять штрафных», — пробормотал Джо и, засунув пачку обратно в карман, яростно потер лоб, пытаясь подавить гложущее ощущение где-то внутри, нечто, заставлявшее его уже несколько раз нарушать закон. Мысль спотыкалась, как заезженная пластинка: «Чего же мне не хватает? Что я пытаюсь заместить этим жалким суррогатом — курением? Это должно быть что-то громадное, — подумал Джо и почувствовал неимоверный голод доисторического человека, готового пожрать все вокруг. — Желание поглотить и спрятать внутри всю пустоту окружающего мира, вот это что такое».

Именно это заставляло Джо играть, именно это и создало Игру лично для него.

Нажав красную кнопку, он снял трубку и стал ждать, пока медлительная, доисторическая техника выведет его номер на внешнюю линию.

«Пи-и-ип», — раздалось из телефона, а на экране стали мелькать расплывчатые пятна и фигуры.

Номер был занесен в память. Двенадцать цифр, первые три соединяли с Москвой.

— Вам звонят из ставки вице-комиссара Сакстона Гордона, — заявил он появившемуся на экране русскому офицеру.

— Полагаю, хотите поиграть? — спросил оператор.

Джо ответил:

— Гуманоид не может поддерживать обмен веществ одной только планктонной мукой…

Криво усмехнувшись, офицер соединил Фернрайта с Гавковым. На экране появилась мятая, невыразительная физиономия мелкого чиновника. При виде Джо скука на нем мгновенно сменилась интересом.

— О, преславный витязь, — затянул Гавков по-русски, — достойный пастырь толпы безмозглых, преступных…

— Речь можете оставить на потом, — перебил его Джо, чувствуя, как накатывает раздражение — обычное состояние по утрам.

— Простите.

— Подготовили новый заголовок? — спросил Джо, держа наготове ручку.

— Компьютерный переводчик в Токио был все утро заблокирован, — ответил Гавков. — Я решил пропустить заголовок через небольшой переводчик в Кобе. В каком-то смысле он оказался даже — как бы сказать? — занимательней что ли, чем в Токио.

Гавков замолчал, склонясь над листочком бумаги.

Его офис был точной копией мастерской Джо, только мебель отличалась: стол, телефон, пластмассовый стул с высокой прямой спинкой.

— Готовы? — спросил он.

— Готов. — Джо изобразил некое подобие закорючки на бумаге, расписывая ручку.

Гавков прочистил горло и с самодовольной улыбкой человека, полностью уверенного в победе, стал читать:

— В оригинале он был на вашем языке, — объяснил Гавков, как требовали того правила, придуманные ими же самими — кучкой людей, разбросанных по всему земному шару, ютящихся в тесных квартирках, занимающих ничтожные должности, никуда не стремящихся, ни о чем не заботящихся, ничего, в сущности, не делающих: растворенных в безликости коллективного бытия. Свои личные причины его ненавидеть они объединили в попытке спастись от него в Игре.

— Подсказка, — продолжал Гавков, — это название книги.

— Известной? — спросил Джо.

Игнорируя вопрос, Гавков прочел с бумажки:

— «Сетчатое жалящее оружием насекомое».

— Палящее оружием? — переспросил Джо.

— Нет. Жалящее оружием.

— Сетчатое… — Джо задумался, — сетка. Жалящее насекомое… Оса — wasp, то есть «восп»? — Он растерянно почесал лоб пером. — Переведено в Кобе?

Стало быть, пчела, — решил он, — то есть по-английски «би»… Дальше — оружие, значит, «ган-би»… А если это пистолет, то «хитер-би» или лазер — «лазер-би», пушка — «род-би», револьвер — «гэт», — Джо быстро записал, — «гэт-би»… Гэтсби. Теперь вернемся к сетчатому… Решетчатый, то есть «грейтинг»… Решетка — грейт… — вот оно!

— «Великий Гэтсби», роман Скотта Фицджеральда, — произнес он, триумфально отбросив ручку.

— Десять очков, — произнес Гавков, что-то подсчитав. — Что ж, вы догнали Хиршмейера из Берлина, и даже слегка опережаете Смита из Нью-Йорка. Будете играть еще?

— Как насчет моего названия? — спросил Джо и достал из кармана сложенный листок. Разложив его на столе, он прочел:

— «Мужской отпрыск встает с постели», — и посмотрел на Гавкова, чувствуя, как на душе теплеет от сознания, что на этот раз его заголовок, переведенный гораздо более мощным переводчиком Токио, будет значительно лучше.