Поняв, что не чувствую больше никого похожего на кошаков в пределах поселения, я направился к Кадогану. Его жизнь среди других чувствовалась, словно костёр на фоне свечей. Странник всегда узнаёт странника — так он говорил…

— Одиннадцать.

Решил я похвастаться количество кошек, которых удалось поймать в деревне.

— Двадцать две. Может, лет через десять сможешь поймать всего лишь в полтора раза меньше кошек, чем я. — усмехнулся старый пердун.

— Если к тому времени с тебя не начнёт сыпаться песок.

Перебрасываясь шпильками, мы направились обратно к стенам. Под первыми солнечными лучами деревенские тем временем активно и явно привычно свежевали зелёных кошек. На траве, впрочем, даже на свету порою было сложно их различить.

Хмурая седовласая женщина лет пятидесяти со шрамами от когтей на лице и шее тем временем выслушивала отчёты от деревенских. Меня они не особо интересовали, однако увидев нас, она отослала девушку помоложе, которая рассказывала о потерях в птичнике, и подошла к нам.

— Благодарю за помощь, рыцари. К сожалению, нам особо нечего предложить вам в благодарность, кроме части трофеев.

Я скосил глаза на Кадогана. Судя по всему, шкуры пушистиков тут были делом привычным и вряд ли сильно ценились. Да и тащить их с собой…

— Пустое. Все люди должны помогать друг другу, как завещал Отец. — спокойно ответил наставник.

Женщина лишь молча кивнула.

В этот момент я понял, что именно странного есть в этой деревне. Женщины. Обороной командовала женщина. Большая часть защитников и деревенских — женщины. Я посмотрел на поляну, где деревенские промышляли шкуродерством, и убедился, что три четверти из всех людей там принадлежат к женскому полу.

— У вас была война недавно?

Осведомился я у предводительницы.

— Нет… Насколько я знаю… Таллистрия мирное королевство, у нашей королевы нет никаких споров с соседями. С чего вы взяли? — хрипловатым и слегка растерянным тоном развела руками женщина.

— Три четверти деревенских это женщины. Я предположил, что большая часть мужчин недавно погибла: война, неудачная атака на деревню, или ещё какая-либо катастрофа.

Прежде чем я закончил объяснение, в широко раскрывшихся глазах забрезжило понимание чего-то.

— Вы никогда не были в Таллистрии, сэр…?

— Сэр Горд.

— Меня зовут Рия, я местная староста.

Женщина попробовала изобразить некоторое подобие благородного реверанса. У неё не получилось.

— Не был. Поэтому не в курсе событий, что происходят или происходили в вашем славном королевстве.

В глазах старосты зажёгся какой-то ехидный огонёк. Однако прежде чем она что-то сказала, Кадоган взял меня за плечо и покачал головой.

— Нам пора. Дела не ждут. Я сам расскажу тебе местную историю позднее.

Так мы и вышли на рассвете, почти не отдохнув. Конечно, необходимость спешки я осознавал, но мы и так устроили марафон, сделавший честь самым быстрым гонцам ордена. Даже неделя передышки погоды бы не сделала, о чём я немедленно и заявил старому рыцарю, как только мы отошли от деревни.

— Могли бы и задержаться. У нас всё ещё большая фора, и мы уже несколько суток почти не спали.

— Не ной, мы оба знаем, что можем маршировать ещё столько же как минимум.

— Можем, но имеет ли это смысл? В чём проблема была остановиться и передохнуть, как мы планировали?

— В столице отдохнём. Потом ещё поблагодаришь: я избавил тебя от одного или нескольких конфузов.

Продолжать эту тему дальше и отвечать на вопросы гадкий старик отказался, говоря только “скоро всё узнаёшь.” И стал намеренно обходить по дороге все населённые пункты до столицы!

Любопытство так и горело, однако переупрямить учителя казалось дохлой затеей. Но терпению я научился давным-давно. Однако зарубка о том, что он заслуживает за это аналогичного наказания была чётко оставлена в памяти.