– Окей, – с ликованием в глазах сказал тату-мастер. – И что тебе высечь на сердце?

– Напиши «Лев», – просто ответила Арина.

– Может, нарисовать? – решил уточнить парень, подняв одну бровь вверх.

– Нет, напиши, – твердо сказала женщина и откинулась в кресле.

– И что же это значит? – кокетливо спросил он.

– Любовь всей ее жизни, – ответила за нее Татьяна, сразу вспомнив имя первого мужа бывшего босса, и с умильной улыбкой посмотрела на место под грудью, где должна была появиться татуировка.

Широкий многозначительно закивал и улыбнулся, а затем начал расспрашивать про шрифт и размер надписи. Арина отмахнулась, заявив, что полностью ему доверяет. Парень хмыкнул и принялся обрабатывать указанное место спиртовой салфеткой.

Девушка тоже хмыкнула и встретилась взглядами со своим мастером с косичками. Он вопросительно смотрел на нее в ожидании инструкций. Татьяна не была такой фривольной, как Арина, потому не могла себе позволить обнажиться полностью, даже будучи пьяной, но татуировку захотела в том же месте. Для этого она приподняла футболку и спортивный топ, натянув их на середину грудей, располовинив каждую на две небольшие полусферы. На смартфоне она открыла фото картины Вадима «Танец деструкции» и приблизила максимально правый нижний угол, в котором коряво вырисовались три буквы.

– Напиши, пожалуйста, VDM, как здесь, – сказала девушка, довольно облизываясь, и показала на левые ребра.

– А это что значит? – озадаченно спросил тату-мастер, надевая хирургические перчатки, а потом усмехнулся и добавил. – Тоже любовь всей твоей жизни?

– Никнейм моего сына, которым он подписывает картины, – ответила за нее Арина, лежа с закрытыми глазами. – Таня, моя неудавшаяся невестка, до сих пор по нему сохнет.

Девушка нахмурилась. Такая формулировка показалась ей грубой и обидной, хоть и правдивой, но она не стала ничего отвечать, а тоже легла в кресле, чтобы мастеру было удобнее наносить надпись.

– То есть вы, неудавшиеся невестка и свекровь, вместе запиваете любовные потери? – посмеялся средний. – Какой, однако, интересный дуэт нам попался.

– Нет, мы запиваем ее неумение водить, – улыбнулась с закрытыми глазами Арина.

Широкий уже взялся за машинку с иголкой и навис над тонким телом женщины с выпирающими ребрами.

– А еще сгоревший дотла ночной клуб, в котором обе работали.

– Ого, – удивились все трое, вылупив глаза на женщину.

– Это «Дэнсхолл», что ли? – уточнил средний.

Та по-прежнему лежала без движения, не поднимая век, но медленно кивнула. Татьяна глубоко вздохнула, вспомнив покрытые сажей обломки – все, что осталось от заведения. Затем почувствовала холодное прикосновение влажной салфетки – худой обрабатывал область под левой грудью.

– Из-за чего уже несколько месяцев сидим без нормальной работы, – с ноткой саможалости докончила Арина.

Татьяна снова тяжко вздохнула. Худой жестом показал ей этого больше не делать, а сам тоже взялся за машинку и иглу. Ее предпочтений он узнавать не стал, просто спросил, доверяет ли она ему. Девушка кивнула. Парень вывел обычной шариковой ручкой три буквы в нужном месте и смазал кожу холодным кремом. По запаху Татьяна определила вазелин.

– Так создайте сами себе работу, – сказал средний, вращая в руке телефон по часовой стрелке, периодически стукая его краями о кушетку. – Как мы.

– Действительно, – подхватил широкий. – Мы пять лет назад тоже не знали, что делать, скооперировались и открыли этот салон.

Татьяна ойкнула от острого удара иглой по коже. Это было терпимо, но она просто не ожидала его получить. Худой посмотрел испуганными глазами. Она его успокоила улыбкой. Последующие удары уже переносила беззвучно, лишь иногда морщась. Текила в крови помогала не обращать на боль внимания.

– Ага, – включился в разговор худой. – Все на кон поставили. Тачки распродали, квартиры заложили.

– И как? – спросила Арина, наконец, открыв любопытные глаза.

Она хотела приподняться, но широкий ей не дал, поэтому просто уставилась в потолок.

– Тачки новые купили, на жизнь хватает, – посмеялся средний.

– Блин, ночной клуб не тату-салон, уж простите, – разочарованно выдохнула Арина. – Вливаний много требует.

– Спонсора найдите, – пожал плечами широкий.

– А можно бар открыть, – встряла вдруг Татьяна. – Без пафоса.

Она повернула голову к бывшему арт-директору. Та продолжала пялиться в потолок. Девушка видела, как нарастает складка на ее гладком лбу от усилия мысли. Какое-то время в салоне стояла бессловесная тишина. Только резвое жужжание тату-машинок колебало воздух. Парни сосредоточились на работе. Татьяна с Ариной сосредоточились на идее. Средний сосредоточился на экране смартфона.

Мастера быстро справились с работой и уже через пятнадцать минут отпустили случайных клиенток. Те обе побежали к единственному зеркалу, что висело на выпирающей из стены технической колонне. Кожа вокруг татуировок покраснела, но надписи хорошо читались. У Арины тату проступало не сразу, только если приподнять грудь, потому что и грудь была больше и надпись меньше. Выведенное каллиграфически имя завивалось по окружности кожной складки. У Татьяны надпись бросалась в глаза сразу – груди не хватало ее накрыть. Все три заглавные буквы были расставлены широко друг от друга. Шрифт Татьяне показался самым обычным печатным, только чуть утолщенным. Смотрелось грубо и просто, почти так же, как роспись художника. Она осталась довольна, будто Вадим лично оставил ей автограф на сердце.