Но сейчас не до этого. Здоровяк взревел и, занеся над головой большущую шипастую булаву, понесся прямо на меня. Блокировать щитом эту дуру бессмысленно. Могу увернуться, но нельзя строй разрывать: ребята сзади пострадают. С приседом подшагнув под удар гиганта, я снизу-вверх вогнал меч ему в промежность и тут же закрылся щитом. С звериным воем он грузно кувырнулся через меня, тут же получив алебардой по башке. Лежачего — бьют!

Мне тем временем прилетело топором по предплечью. Наруч спас от потери руки, но все равно.

«Получена травма: перелом локтевой кости. До восстановления 6:00:00».

Возникло ощущение, будто моя правая рука от локтя замотана в толстое одеяло в несколько слоев, а в игре я выронил меч. Сбросив щит, выхватил кинжал, но сражаться было уже не с кем.

— Не добивать раненых! — взревел я, увидев, как кто-то из моих воздел меч над недобитком. — Штурмовым группам обезоружить и связать всех. Разместить в центре оврага. Клирикам оказать помощь раненым. Пленным тоже. Все, кроме указанных, чьи ники от «А» до «И» — в оцепление по периметру оврага, от «К» до «С» — охрана пленных, остальные — тотальный шмон, начиная с северо-восточной землянки по часовой стрелке. Все имущество до нитки — наружу. Группа Пузеслава — главаря ко мне, и займетесь сортировкой трофеев.

Твою мать, как ломит-то! Нет, в реальности у меня определенно болевой порог гораздо выше.

— Дай посмотрю, — подошел ко мне клирик Гиппопократ.

Я вытянул руку перед собой. Он сноровисто снял перчатку и наруч, но все равно пришлось раздеваться до пояса: толстый рукав ватника не желал закатываться.

— Неплохо нынче живут военные, — присвистнул конвоирующий пленника Кусимир.

— Ошибаешься, — покачал я головой.

Он усмехнулся.

— Сложно ошибиться, когда у тебя на спине татуха из реала. А такой перенос возможен только с самым дорогим комбезом.

— Ошибаешься, что я военный.

Кусимир расхохотался.

— Вектор, ты нас совсем за дурачков-то не держи. От тебя спецназом за километр несет.

— Виктор Васильевич, не слушай дурачка, — сказал волокущий бессознательного разбойника Мстиссав. — Этот откосивший от армии сопляк не понимает, что такое гостайна.

Отлично, вот это удружил.

— Ага, скажи, он учителем музыки работает.

— Ну да, — Мстиссав пожал плечами. — Сто пудов, в удостоверении после звания так и написано.

— Вектор, — робко спросил Гиппопократ. — А что значит «киллинг из нот мурдер»?

— Убивать не преступление, — проклиная чертов комбинезон, ответил я.

— В консерватории всем такие колят, — добавил Кусимир.

И, заржав, они удалились. Говнюки.

Клирик коснулся руки, и меня словно током долбануло, аж дернулся от неожиданности.

— Извините, я первый раз, — пробормотал Гиппопократ.

— Все нормально, продолжай.

Клирик обхватил место перелома, кисти его слегка засияли, а мне казалось, что я сунул пальцы в розетку. Таймер травмы побежал гораздо резвее.

Мимо деловито сновали люди, Пузеслав притащил главаря разбойников и терпеливо ожидал окончания лечения, а меня все колбасило. Наконец дебаф слетел и Гиппопократ со вздохом облегчения сел на землю.

— Я, конечно, слышал, что быть лекарем — это путь самопожертвования, но не думал, что все настолько буквально, — устало произнес он. — Теперь понимаю, что чувствовали казненные на электрическом стуле.

Я подошел к главарю, стоящему на коленях со связанными за спиной руками. От него несло не только бомжом, но и парфюмом, а грязная одежда некогда была дорогой и имела претензию на франтоватость.

— Держите его покрепче, — обратился я к Пузеславу со товарищи и начал общение с неписем. — Кто сообщник в городе?

Тот угрюмо молчал, вися с заломленными руками. Может, я ошибаюсь, и в квесте нет второго дна? Но попробовать все равно надо. Сильно надавив ему на глаз большим пальцем, я повторил.

— Кто. Сообщник. В городе.

Непись только орал. Яблоко еще не лопнуло, но из глазницы пошла кровь.

— Назови имя сообщника.

Оболочка наконец лопнула, и густая жидкость потекла по щеке.

— Мой глаз! — Завопил непись. — Я скормлю оба твоих псам!

Проходящие мимо сокланы таращились, но не комментировали.

— Б..дь, я не могу смотреть на это, — сказал кто-то из Пузеславовых.

— Иди к трофейщикам, — не глядя, ответил я ему. Остальные остались.

Тут главарь перестал орать и буднично произнес:

— Созрон, помощник секретаря бургомистра. — И снова принялся оглашать окрестности своими воплями.

Может, ему надо причинить некоторое количество страданий чтобы раскололся? Записав полученную информацию во встроенный блокнот, продолжил допрос.