Шрифт:
– Да брось, ты же больше суток там не выдержишь! – смеюсь.
Мать кивает, перекладывает халат с тапками в пакет и, тяжело дыша, выходит за дверь.
Вали с вечера нет дома. Раскрываю настежь все окна, убираюсь в комнате, прибавляю громкость на ноутбуке, но плоский звук почти не слышен за многоголосием лета, влетевшим в сырую квартиру со двора. Горланю песни из плейлиста Ви, заслушанные когда-то до дыр, машу веником и шваброй и улыбаюсь – по-настоящему, от всей души.
Ближе к обеду забегает тетя Анжела, справляется о моих делах, сует в руки пластиковый контейнер с чем-то горяченьким, говорит, что Ви уже на месте – час назад ее встретил отец. Приглашает подниматься к ним как можно чаще, не стесняться. Я благодарю, киваю – и улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь…
Сегодня я прожила целый день так же, как свою жизнь проживает Ви: посвятила его себе, радовалась, смеялась и пела. Но, выйдя с полотенцем на голове из ванной, наткнулась на бледного Валю. Крючковатые пальцы крепко сжимали кухонный нож.
– Кто такая? Ведьма, ведьма! Отродье… – В приступе белой горячки он кинулся на меня, и я, едва успев схватить кеды, выскочила в подъезд.
Глава 9
Такое случалось и раньше.
У меня трясутся руки, но на лице застыла улыбка. К счастью, Валька низкорослый и хлипкий, и как только хватался за нож – мать выталкивала его вон. Он возвращался в свою комнату в старой кирпичной общаге, где сгнила канализация и обитали мириады тараканов. Я спрашивала мать, на кой черт ей сдался Валя, и та не без гордости отвечала:
– Ты че? У него ж «афганская» пенсия, и жилье, как законной супруге, мне перейдет. А ты думала, я дура, да? – и заливисто смеялась.
Закусив губу, я натягиваю под лестницей кеды, прячу полотенце за ржавым радиатором, поправляю классный и удобный спортивный костюм Вики, что, по счастью, надела перед выходом из ванной. Распутываю пальцами мокрые волосы, выхожу на улицу. У двери быстро нажимаю на домофоне «13», но в квартире Ви никто не снимает трубку.
– Анжелка куда-то уехала. Машины, глянь, нет… – подсказывают с лавочки сердобольные бабки.
Сбрасываю вызов, прячу руки в карманы черной олимпийки и, будто так и было задумано, ухожу.
Разгар июльского вечера, все спешат за город, к водоемам. Пожилые дачницы в трико, оставляя за собой шлейф из запахов костра, лука, укропа и петрушки, тащат на себе старые туристические рюкзаки. За руку гуляют влюбленные парочки, дети гоняют на роликах и велосипедах, в низком небе носятся стрижи – а я просто иду вперед, хотя идти мне некуда.
Где-то далеко моя солнечная Ви обустраивает новую комнату: ставит кровать по фэншуй, отодвигает стол от окна, срывает шторы, чтобы ничто не отгораживало от яркого света.
– Ох, Ви… Где же ты, Ви? – всхлипываю и набрасываю на голову капюшон.
Мысленно переношусь в другой часовой пояс – так я не заметила, как прошла пять трамвайных остановок, а теперь очнулась – сгущаются сумерки, с набережной тянет холодом и мутным запахом стоячей воды. Я в Кошатнике. Озираюсь по сторонам. Ноги гудят. Прижимаюсь грудью к мраморному ограждению, пытаюсь перевести дух, закрываю глаза. Открываю – и как на ладони вижу мой сонный город, сияющий огнями, нитями золотых бус. Завороженно разглядываю пейзаж, пытаюсь сохранить в памяти рифмы.
Сегодня в Кошатнике никого нет, только черный силуэт одинокого парня, точно так же застывшего над панорамой, кажется знакомым. Настолько знакомым, что я даже закашлялась.
Он оборачивается, хлопает ладонью по мрамору и смеется:
– О-ох, чтоб меня! Боевая подруга Таня! Какими судьбами ты здесь, Солнце?
Глава 10
Че направляется в мою сторону. В панике я делаю шаг назад, но вдруг на смену волнению приходят смирение и облегчение: даже если мы проведем вместе всего пару мгновений, хотя бы в эти минуты вынужденная ночь вне дома будет безопасной.
Улыбаюсь в ответ и снимаю капюшон:
– Гуляю. А ты?
– Тоже!
Че ловко подтягивается, садится на парапет. У меня закружилась голова: я до одури боюсь высоты. Мы молча смотрели на огромные ели вокруг площади. Я пыталась придумать, как продолжить разговор, но во рту пересохло, и голос пропал.
– Поздновато для прогулок, – непринужденно произносит Че, вырывая меня из трясины неуверенности, и снова сияет звездной улыбкой.
– Поздновато? – смеюсь. – Да ночь только начинается! – Он подозрительно покосился на меня, и я поспешно пустилась в оправдания: – Ты не так понял! Я не такая… я к тому, что впереди ночь, а мне идти некуда.