— Любезный мистер Боффин, все на свете проходит и обращается в прах и мусор, — вяло улыбаясь, сказал мистер Мортимер.

— Я бы не сказал, что все, — возразил мистер Боффин, которого, видно, сердил скептический тон Лайтвуда, — много есть такого, чего я никогда не находил среди мусора. Так вот, сэр. Мы с миссис Боффин все старели да старели на службе у хозяина, пока его не нашли мертвым в кровати. Тогда мы с женой запечатали шкатулку, которая всегда стояла на столике рядом с кроватью, и так как мне приходилось слышать, что Тэмпл — это такое место, где берут подряды на всякий адвокатский мусор, то я и отправился сюда искать адвоката, увидел, как ваш молодой человек давит мух на окне перочинным ножиком, окликнул его, не имея тогда еще удовольствия быть с вами знакомым, и таким способом добился этой чести. Потом вы и еще один джентльмен в таком неудобном галстуке под маленькой аркой на подворье святого Павла…

— Докторс-Комтонс *, - заметил Лайтвуд, — в коллегии докторов Гражданского права.

— Мне показалось, будто его звали по-другому. — подумав, сказал мистер Боффин. — Ну, да вам лучше знать. — Потом вы и доктор Скоммонс взялись за дело, написали все это как нужно, приняли меры, чтобы разыскать бедного мальчика, и, наконец, нашли его, а мы с миссис Боффин частенько говорили друг другу: "Вот мы и опять его увидим, при более счастливых обстоятельствах". Но этому не суждено было статься, а печальнее всего то, что деньги в конце концов так ему и не достались.

— Зато они попали в достойные руки, — слегка наклонив голову, заметил Лайтвуд.

— Они достались нам с миссис Боффин только сегодня, только сейчас, к этому-то я и веду; ведь мы столько ждали именно этого дня и этого часа. Мистер Лайтвуд, это было злодейское, жестокое убийство. Оно, неизвестно для чего, обогатило нас с миссис Боффин. За поимку и осуждение убийцы мы предлагаем десятую часть нашего капитала — награду в десять тысяч фунтов.

— Это слишком много, мистер Боффин.

— Мистер Лайтвуд, мы вместе с миссис Боффин назначили эту сумму и на этом стоим.

— Однако позвольте вам заметить, — возразил Лайтвуд, уже не с легкомыслием частного лица, а с глубокомыслием профессионала, — что предлагать такую огромную награду — большой соблазн: это может навести на ложные подозрения; появятся подстроенные улики, фальшивые обвинения. Обещать такую награду — значит играть с огнем.

— Нет, что ж, — сказал несколько озадаченный мистер Боффин, — мы уж решили столько отложить на это дело. А надо ли будет открыто назначать такую сумму в новом объявлении от нашего имени…

— От вашего имени, мистер Боффин, от вашего.

— Ну ладно, пускай от моего, оно ведь у нас с миссис Боффин одно и означает нас обоих, — вот об этом вам самим придется подумать, когда будете составлять бумагу. Но это первое поручение, которое я даю своему адвокату, вступив в права наследства.

— Ваш адвокат, мистер Боффин, — ответил Лайтвуд, делая очень коротенькую заметку очень ржавым пером, — с удовольствием принимает ваше поручение. Будет еще что-нибудь?

— Еще только одно, и ничего больше. Составьте мне завещаньице покороче, но так, чтоб как можно крепче: насчет того, что весь капитал я оставляю "моей возлюбленной жене Генриетте Боффин, единственной душеприказчице". Напишите как можно короче, вот этими самыми словами, но чтобы оно было крепко.

Не зная, как понять слова мистера Боффина насчет крепости завещания, Лайтвуд стал осторожно нащупывать почву:

— Извините, но профессиональное глубокомыслие требует точности. Когда вы говорите «крепко»…

— Я и хочу сказать "крепко", — объяснил мистер Боффин.

— Совершенно верно. И как нельзя более похвально. Но эта самая крепость должна к чему-нибудь обязывать миссис Боффин?

— Обязывать миссис Боффин? — прервал ее супруг. — Ну нет! С чего это вам вздумалось? Я хочу закрепить все имущество за ней, чтоб его уж никак не могли у нее отнять.

— Закрепить без всяких условий, чтобы она могла с ним делать все, что хочет? Безусловно?

— Безусловно? — повторил мистер Боффин, отрывисто рассмеявшись. — Еще бы! Хорошенькое было бы дело, ежели бы я вздумал к чему-нибудь обязывать миссис Боффин. В мои-то годы!

И это поручение было также принято мистером Лайтвудом; приняв его, мистер Лайтвуд пошел проводить мистера Боффина к выходу и чуть было не столкнулся в дверях с мистером Юджином Рэйберном. Свойственным ему невозмутимым тоном Лайтвуд произнес:

— Позвольте познакомить вас, — и объяснил, что мистер Рэйберн весьма сведущий в законах юрист и что он, частью в интересах дела, частью же ради удовольствия, познакомил мистера Рэйберна с некоторыми подробностями биографии мистера Боффина.

— Очень рад познакомиться с мистером Боффином, — сказал Юджин, хотя по его лицу нельзя было заметить никакой радости.

— Спасибо, сэр, спасибо, — ответил мистер Боффин. — Как вам нравится ваша профессия?

— М-м… не особенно, — отвечал Юджин.