Молодой и неопытный Люй Бу все-таки смекнул, что этот подарок вовсе не за «заслуги», а чтобы склонить его на свою сторону. Люй Бу сопроводил Ли Су в свою палатку и приказал принести угощение и выпивку. Когда оба уже захмелели, Люй Бу как будто бы в опьянении сказал:

– Я всемерно благодарен господину Дун Чжо за подарок, но у меня есть названый отец Дин Юань, я не могу предать его и перейти на вашу сторону.

– Но у тебя фамилия Люй, а у него – Дин, разве вы отец и сын? – колко съязвил Ли Су. Люй Бу дрогнул, поднял чашу с вином и в задумчивости пригубил.

На следующий день Дун Чжо проснулся от топота копыт. Совсем близко послышались крики: «Люй Бу! Это Люй Бу!» Дун Чжо чуть привстал, а Люй Бу уже вытянулся перед ним по струнке и швырнул к его ногам какой-то сверток. Дун Чжо глянул и обомлел: это же голова Дин Юаня!

– Я принес вам, господин Дун Чжо, в качестве подарка голову Дин Юаня. Прошу вас стать моим нареченным отцом, клянусь быть с вами до конца, быть верным до гробовой доски!

Изумленный Дун Чжо обрадовался и громко рассмеялся:

– Сынок, встань! Теперь мы с тобой будем вершить великие дела!

Так Дун Чжо не только привлек на свою сторону Люй Бу, но и овладел десятитысячным войском Дин Юаня, его силы значительно умножились. Кто же теперь сможет сдержать злодеяния Дун Чжо, который стремиться ввергнуть страну и народ в пучину хаоса? Об этом слушайте наш следующий рассказ.

В прошлый раз мы рассказали, как Дун Чжо привлек на свою сторону Люй Бу, подарив ему своего драгоценного скакуна. Люй Бу же привел к Дун Чжо десятитысячное войско своего обезглавленного покровителя Дин Юаня.

Силы Дун Чжо заметно возросли, а потому он низложил недавно взошедшего на престол малолетнего императора и поставил на его место младшего брата. «Но разве можно менять императоров по своей воле?» – спросите вы. Конечно нет, однако коварный Дун Чжо не только привел к власти своего ставленника, но еще сделал себя первым человеком в Поднебесной после императора. На первый взгляд, Дун Чжо во всем подчинялся августейшей особе, а на деле он вовсе не считался с девятилетним императором, которого сам же и возвел на трон. Иногда он даже спал в императорской опочивальне, прямо как у себя дома.

Дун Чжо творил все, что заблагорассудится, ведь за ним стояло огромное войско. Он был жесток и коварен, от него ни на шаг не отходил воинственный Люй Бу, и шедшие ему наперекор всерьез рисковали головой. Сановники при дворе ненавидели Дун Чжо, но что же делать, раз тот обрел такое могущество? Поэтому они держали свой гнев при себе и не осмеливались перечить.

Но вот наступила весна, стало пригревать солнышко, на деревьях появилась первая нежная листва – пришло время старого китайского обряда жертвоприношений духу земли. По старинной традиции люди облачились в праздничные одежды, собрались на поле, где молотили зерно, пели и плясали в надежде на богатый урожай. Дун Чжо пребывал в прекрасном расположении духа и в сопровождении своих людей вы ехал за город на охоту. Проезжая мимо одной деревушки, Дун Чжо увидел веселое празднество и приказал сопровождающим остановиться, чтобы полюбоваться на деревенское представление. Однако не прошло и получаса, как он помрачнел и в гневе вскричал:

– Эй, а ну-ка изрубите на куски всех этих разбойников и бандитов!

В мгновение ока деревенский помост перевернули, поднялись клубы пыли. В этой неразберихе слышалось то ржание лошадей, то пронзительные крики людей «помогите, убивают!», то вопли и стенания. А Дун Чжо, как ни в чем не бывало, смотрел на происходящее с усмешкой. Рядом с ним стоял один из его военных командиров, Цао Цао, который не мог больше наблюдать за царившим насилием, а потому, набравшись смелости, выступил вперед и обратился к Дун Чжо:

– Ваше сиятельство, прошу вас, проявите милость, это ведь простые сельчане, они вовсе не похожи на разбойников и бандитов!

– Какая мне разница, кто они – бандиты или нет, расправимся с ними, и дело с концом! А ты что же, осмелился мне перечить?

Цао Цао умолк, но гневно еще крепче сжал поводья. Он еще раз взглянул на происходящее: от истошных криков и воплей содрогалась земля; у Люй Бу налились кровью глаза, своей пикой он поддел чью-то отрубленную голову и кинул ее, как мяч, ко всеобщему ликованию солдат. Цао Цао, сжимая кулаки, негодовал: «Как же он жесток! Если его не прикончить, сколько бед он еще причинит простому люду Поднебесной?! Но как же мне с ним разделаться?»

Цао Цао был талантливым военачальником, Дун Чжо очень ценил его за ум и заслуги и выделял среди остальных. Эта близость помогла Цао Цао хорошенько узнать Дун Чжо – он понимал, что тот грозен, как медведь, и проявлял проворство в бою. К тому же Дун Чжо всегда носил легкие латы, сплетенные из тонких металлических нитей и шкур диких животных, обычным мечом его точно не возьмешь!

«Мне нужен особый клинок: острый, но податливый, как глина! – размышлял Цао Цао. – Но где же сыскать-то такой?» Вдруг глаза Цао Цао блеснули – он вспомнил об одном человеке по имени Ван Юнь! Он один из самых влиятельных и уважаемых чиновников при дворе, известный своей прямотой и благородным нравом, добросовестный человек и честный чиновник. В доме у Ван Юня хранился драгоценный кинжал с лезвием, инкрустированным семью драгоценными камнями, как звездами в созвездии Большой медведицы, поэтому кинжал так и прозвали – Семизвездным. Говорили, что это семейная реликвия Ван Юня, которую передавали в их роду из поколения в поколение. Несомненно, это был самый острый клинок в Поднебесной!