–Серьезней некуда, – ответил Стернвуд и бросил на стол перед подчиненным тонкую папку с досье на его будущего визави, и, пока тот бегло читал ее содержимое, кратко устно охарактеризовав его и его биографию. – Этого парня зовут Ричард Кейс Нагелл. Два месяца тому назад он устроил стрельбу в банке в Эль-Пасо, а накануне сообщил письмом на имя Гувера о том, что его старый товарищ по морской пехоте Ли Харви Освальд планирует убийство Президента. ЦРУ поручило ему следить за ним, но то обстоятельство, что он не может пристрелить этого подонка и, таким образом, в защите интересов государства буквально связан по рукам и ногам, не позволяет ему поступить иначе, как устроить дебош в техасском банке.

–Погоди, – задумался Дадли. – Если я правильно понимаю, Управление, будучи в курсе планов Освальда, поручает своему агенту отслеживать его передвижения, но запрещает применять крайние меры, то есть вмешиваться в его планы. Но откуда такая пассивность в ведомстве Даллеса?

–Даллес там уже давно не работает…

–Неважно.

–Ты читал досье на Освальда, – развел руками Стернвуд. – Он сумасшедший.

–Или хуже, – пробормотал Дадли.

–То есть?

–То есть ЦРУ знает о готовящемся убийстве, но не желает его предотвратить. По какой-то, пока непонятной нам, причине.

Стернвуд не любил так далеко заглядывать и рассуждать, и потому продолжил:

–В общем, Нагелл с такой политикой собственного руководства был явно не согласен, но отказаться от исполнения данного ему поручения не мог – это прямо запрещает Устав и его присяга. Что ему оставалось делать? Как он мог одновременно вмешаться в планы Освальда, но, вместе с тем, не преступить закон и клятву верности Центральной разведке, с которой его связывает почти 10-летнее сотрудничество? Ведь, выйди он хоть немного за пределы дозволенного, Управление, чья деятельность не подчинена федеральному закону, просто устранило бы его – так ведь было уже много раз!

–Попасть в тюрьму? – Дадли угодил в яблочко. Ему часто такое удавалось, за что его и ценило начальство.

–Именно. Только там люди Даллеса не смогли бы его достать. Что он и сделал. Причем, убив двух зайцев одним выстрелом – вмешался в планы Освальда и привлек внимание многих слоев Бюро и ЦРУ к написанному им ранее письму на имя Гувера.

–Да, самое интересное, – иронично улыбнулся Дадли. – А наше ведомство? Чем объяснить его бездействие при наличии таких-то данных? С ЦРУ нам предстоит разобраться, но возможно это будет только при условии, что мы сами будем кристально чисты…

–Повторяю, – предположил Стернвуд, – на мой – но только на мой – взгляд Освальд производил впечатление сумасшедшего. Если быть до конца честным, я до сих пор не верю если не в его причастность к покушению, то в его главную роль в исполнении далласского сценария. Позиция Джей-Эдгара, скорее всего, совпадает с моей – думаю, он, изучив досье Освальда, просто не счел его достойной кандидатурой, которую могли выбрать коммунисты для расправы с Джей-Эф Кей. Конечно, вины с него никто не снимает, но не может же он брать на карандаш каждого идиота, который пишет подобные письма и разбрасывается угрозами! Мы бы не были Бюро, если бы всерьез реагировали на такие выпады, которых со времен Авраама Линкольна случалось немало. Быть серьезной конторой и быть перестраховщиками – немного разные вещи. Во втором случае можно прослыть параноиками и сделать так, чтобы с тобой перестали считаться.

–Хорошо, но он мог хотя бы проверить эту информацию, связавшись с ЦРУ и отведя от себя львиную долю подозрений в халатности на будущее…

Дадли не знал о разговоре, который состоялся несколько дней назад между Энглтоном и Гувером – да и не мог знать, просто в силу должностного положения, – но, даже если бы и знал, то нисколько бы не удивился. Это была игра в прятки, в которой Гувер, уже располагавший сведениями о готовящемся убийстве Кеннеди, пытался спихнуть всю ответственность за покушение не нерадивых людей Энглтона, а тот отвечал ему взаимностью. Каждый из них думал: «Если получится, я предупреждал своих коллег из параллельного ведомства, и виноваты во всем они; а если нет, то не буду иметь в глазах Президента бледный вид паникера и перестраховщика».

–А что бы это изменило? – парировал Клинтон. – Если ЦРУ уже накрыло Освальда колпаком в лице этого Нагелла, то дополнительная информация о нем никак не повлияла бы на их порядок действий в данной ситуации. Да и потом, ты же знаешь, как к нам относится Управление…

Дадли, как любой сотрудник Бюро, безусловно, было осведомлен о противоречиях в деятельности ФБР и ЦРУ, основанных на соперничестве и личном восприятии каждой из спецслужб как единственно важной, справедливой и беспристрастной в выполнении сверхважных государственных задач. Но понимал также и то, что соперничество в борьбе за место под солнцем, в лучах внимания главного обитателя Овального кабинета и взаимные подсиживания, ценой которых становится жизнь этого обитателя – вещи разные. Его распирало осознание этого противоречия, и он выпалил:

–Но ведь на кону была жизнь Президента!

–Стоп! – поняв, куда он клонит, остановил его Стернвуд. – Предоставь каждому заниматься своим делом. Комиссия Уоррена ведет официальное следствие, в ее распоряжении сотни томов материалов и такое же количество официальных и тайных агентов всех мастей. Виновных в смерти Джека они найдут и без нашей с тобой помощи. Наша задача – разбираться только в деятельности правоохранительных структур, в том числе, определять степень их бездействия и, если возможно, виновных в этом бездействии. Как они были связаны с Освальдом – прямо или косвенно. Могли или не могли ему помешать, и, если могли, то почему не помешали. А, кто стрелял и кто направлял руку стрелявшего, пусть разбираются люди Уоррена.