Урджин кивнул в знак того, что понимает, о чем говорит Науб. Он знал, что этим Науб хотел ему что-то сказать, но вот что, Урджин так и не понял.

Когда молодой наследник приблизился к двери, чтобы позвать Эсту, Науб, вдруг, резко повернулся к нему и спросил:

— Скажи, может ли мужчина отказаться от всего ради женщины?

— Смотря, от чего он должен отказаться, — честно ответил Урджин.

— Эста тоже сказала, что не сможет. Возможно, она была права… — задумчиво произнес Науб.

— А почему Вас это интересует?

— Не обращай внимания на бредни старого больного человека, — рассмеялся Науб. — Ну, не стой же, зови мою племянницу сюда. Я уже чувствую, как ей не терпится узнать, о чем мы тут говорили.

Науб оказался прав. Эста буквально металась по коридору в ожидании, когда Урджин ее позовет.

— Все в порядке? — нервно спросила она.

— В полном, — улыбнулся Урджин и взял ее за руку.

Эста вошла в комнату, и Науб тут же обратился к ней.

— Ты знаешь, что утром ко мне прибегала Назефри?

— Нет, дядя. Она ничего не говорила.

— Назефри пожаловалась мне, что Стефан без ее дозволения пригласил на Олманию Таини.

— Это правда, дядя. Но я не вправе осуждать его решения. С тех пор, как Зафир уехал, он за нее в ответе.

— Она уже взрослая, Эста, и сама отвечает за себя. Я понимаю, что ее одиночество, как бельмо на глазу у нашей семьи, однако причины этого кроются в ней самой, а значит, она должна решать, как ей жить с этим.

— И ты сказал об этом Назефри?

— Пока нет, но собираюсь это сделать сегодня.

— Я думаю, она обрадуется твоему решению.

— Больше всех обрадуется Стефан, — засмеялся Науб. — Ладно, я рад был увидеть вас двоих. А теперь, пора и мне отдохнуть.

Эста обняла дядю, Урджин поклонился, и оба вышли из спальни.

— И о чем вы говорили? — спросила Эста у мужа, едва прикрыв дверь за собой.

— О тебе, конечно.

— И? — Эста вопросительно взметнула одну бровь вверх.

— Малыш, ты действительно думаешь, что я все тебе расскажу?

Эста ничего не ответила. Развернувшись, она пошла прочь.

— Эста, куда ты собралась? — крикнул ей Урджин.

— У меня тренировка с Назефри.

— И где тебя искать?

— В корабельном ангаре, — крикнула она откуда-то издалека и исчезла из поля его зрения.

Урджин зашел за Камилли, и оба они направились в ангар, где на стоянке стояли космические корабли. Они были еще довольно далеко от этого места, когда обоим послышался странный звук, напоминающий треск. По мере их приближения, звук становился отчетливее и громче, и у самого отсека можно было с уверенностью заключить, что это треск мощных электрических разрядов.

Когда кузены вошли в огромное просторное помещение с высоким куполом, оказалось, что посмотреть на невиданное зрелище пришли не только они. Среди людей из обслуживающего персонала, которые занимали практически все свободное место на железных парапетах и лестницах, Урджин отчетливо разглядел Стефана и Сафелию, с интересом наблюдавших за тем, что происходит внизу.

При виде доннарийцев, люди стали расступаться, и Урджин с братом, упершись в оградительные перила верхнего этажа и перегнувшись через них, увидели, наконец, что происходит.

— Никогда бы не подумал, что они способны на такие развлечения, — абсолютно спокойно сказал Урджин.

— Мне что-то подсказывает, что они так забавляются не в первый раз, — ответил Камилли.

— Я убью ее, — по-прежнему спокойно проговорил Урджин. — Я снесу ей голову. Я выпорю ее так, что она месяц не сможет сидеть.

— Я все понял, Урджин, — заверил его Камилли. — Ты можешь больше не продолжать.

— Две девушки, четыре меча, и абсолютное отсутствие инстинкта самосохранения — ты тоже это видишь? — поинтересовался Урджин.

— Разве тебя это не веселит? — удивился Камилли, у которого, откровенно говоря, сердце ушло в пятки, когда он увидел Назефри среди всех этих молний.

Эста и Назефри в это время довольно весело проводили время. Такому способу тренировки их научил учитель, который, безусловно, понимал, что делал. Когда мастерство его учениц достигло определенного уровня, он позволил им "играть" с двумя пульсарами. Постепенно они настолько привыкли к этой "игре", что перестали испытывать постоянное чувство внутреннего напряжения. Этого и добивался их учитель. После подобного "закаливания", они также спокойно отражали лазерные и плазменные разряды.