Девочка устала, и начала засыпать сидя. Она забралась на скамейку с ногами, и, вытянувшись на ней, собралась немного поспать. Уголек, скорее всего, был бы сам не против устроиться на месте хозяйки, но уступив ей, свернулся клубочком под скамьей. Накрыв мордочку кончиком черного хвоста, начал дремать.

Так бы эти маленькие отважные друзья может быть и проспали до самого утра (если бы не замерзли), однако… Скоро на пустеющей площади появилась девушка в сопровождении стареющего верного слуги Эндрю. Увидев, что девочка спит, Элина не хотела ее будить. Но и так ее оставить тоже было нельзя. Элина принялась ее тихонько расталкивать:

– Вставай, девочка! Проснись! Здесь очень холодно.

Раньше Анны, недовольно мяукнув, проснулся Уголек, и Элина, только сейчас заметив кота, улыбнулась. Анна открыла глаза и растерянно захлопала ими. Конечно, сразу было сложно понять, где находишься, если ты спишь вдали от дома на улице.

– Кто… Вы? – сонно спросила Анна, протирая глаза. В другое время она бы обязательно поздоровалась, но сейчас еще плохо соображала после тяжелой дремоты.

– Меня зовут Элина, а это – Эндрю. – представилась девушка сама и представила слугу. Тот наклонился, приветствуя девочку. – Я живу неподалеку, – улыбнулась Элина, и, обернувшись, указала рукой на один их домов. – Вот в этом доме. – она сделала паузу, и потом продолжила, – Здесь очень холодно. Мне бы не хотелось, чтобы такая чудная девочка как ты замерзла в такую ночь. Почему ты спишь здесь? Где твои родители? У тебя есть дом? Может, ты потерялась? – Элина засыпала ее вопросами, но Анна только молча смотрела на нее. Анна была все той же девочкой, которая не очень часто общалась с незнакомыми людьми, и очень настороженно к ним относилась. Конечно, не считая детей. Здесь было совсем другое дело, ведь Анна и сама была ребенком.

Однако, она не чувствовала никакой опасности, исходящей от Элины, и ответила:

– Да, у меня есть дом. И родители. Только они очень болеют. И кроме меня больше никто не верит, что они выздоровеют.

– Конечно! Конечно, выздоровеют, я тоже верю в это. – поспешно ответила Элина, и из-за этого ее слова показались не очень искренними. – Но где вы живете?

– На окраине города. – сказала Анна. – Мой папа делает свечи, а мама готовит, а еще мы с ней выращиваем овощи и фрукты в огородике.

Элина умилилась словам девочки и едва заметно улыбнулась. Она не знала всех жителей города, но ее отец мог знать эту маленькую семью.

– Понятно. И эти свечи ты продавала, или…

– Я не продавала их. За некоторые мне дали деньги, но это мне никак не поможет вылечить моих родителей…

«Да, если им нужно дорогостоящее лекарство, эти монетки вряд ли помогут». – грустно подумала Элина. А вслух она спросила, – Но если ты не продавала свечи, тогда что?

– Я пришла в город, чтобы раздать людям папины свечи, чтобы они зажгли за них фонарики, и тогда мама с папой выздоровеют.

Элина так удивилась этому, что не нашла что сказать. Она тоже зажигала каждый вечер фонарик, но для того, чтобы стать самой лучшей пианисткой на свете. Даже если это почти неосуществимо. Но в случае, если это было невозможно, Элина надеялась стать лучшей хотя бы в их маленьком городке. Однако, учитывая тот факт, что пианино было вообще только в их доме, и ни один из жителей больше не имел возможности держать у себя такой дорогостоящий инструмент, (а, тем более, уметь играть на нем), Элина и так была лучшей пианисткой в городке. Но если бы она только узнала об этом, то перестала бы заниматься, зажигать фонарик, и потеряла бы свою жизненную цель. Оттого мистер Свен мудро хранил молчание, слушая гаммы дочери.

Элина никогда не слушала ни о чем подобном. Ни о том, чтобы зажигать фонарик для кого-то другого (а не для себя), ни об идее, которую ей представила девочка.

«Это же просто удивительно, – подумала Элина – зажигать фонарик для выздоровления совершенно незнакомого для тебя человека! Но вот только кто на это согласится?»

Однако вслух она ничего не сказала. Потому что надежда Анны была так хрупка и так важна, что Элина бы ни за что не дала самой себе ее отнять у девочки. Элину поразила вера Анны и ее любовь к родителям.

– Твои мама с папой об этом ничего не знают?

– Нет. – потупилась Анна. – Сара тоже. Я ушла тайком.

– А Сара, это?…

– Сиделка. Она заставляла меня есть лук.

«Бедный ребенок».

– И ты прошла пешком такое большое расстояние, чтобы оказаться здесь?

– Да. Мы шли с Угольком.

– Неужели не было людей на лошадях и повозках, и никто не остановился? – удивилась Элина.

– Были. – сказала Анна. – Но я боялась.

Элина поняла это по-своему.

«Действительно, такой маленькой девочке не стоит доверять кому попало.»

– Чужих людей?

– Немного. – призналась Анна. – И еще, что они поедут не туда, а я не приеду сюда.

– Понятно. – кивнула Элина. – Совсем забыла спросить, как тебя зовут?

– Анна. А это Уголек. – кивнула девочка на сидящего у ее ног кота, хотя она уже и упомнила его имя раньше.

Элина улыбнулась.

– Приятно познакомиться. Раз мы теперь с тобой знакомы, разреши вопрос: тебе ведь негде переночевать?

– Да. Поэтому я здесь.

– Так нехорошо. – вздохнула Элина. – Ты можешь замерзнуть. Если хочешь, можешь переночевать у нас. Папа был бы рад ознакомиться с тобой и услышать твою историю.