– Любопытно, любопытно… Крышка туалетного бачка снята, а внутри подвешен мешочек с металлическими монетами. Судя по весу, в нём без малого с сотню четвертаков. – Перкин вернулся в комнату. – Несомненно, вы – бережливый человек, господин Фернрайт. И как давно?..

– Два года уже. Но я ничего не нарушаю, – затараторил Джо. – Я справлялся у Господина Юриста.

– А что за история у вас тут приключилась с плабкианскими крамблами?

Джо заколебался.

Говорить ли полицейским правду? Уосовцев недолюбливал не он один. Разумеется, пиджаки на этих ребятах всегда безукоризненные – ладно скроенные, серые в коричневую полоску; у каждого портфель – ни дать ни взять все они процветающие коммерсанты, люди, наделённые правом принимать собственные решения. И вовсе не походили они на взаимозаменяемые винтики большой бюрократической машины. И вовсе не напоминали собой безмозглые механизмы, методично исполняющие чужую волю. Но всё же сквозило в них что-то нечеловеческое, бездушное… И тут вдруг Джо явственно уразумел, что же именно отделяет их от обычных людей и придаёт их действиям явственное сходство с механизмами-роботами. Ведь даже представить себе невозможно, что уосовец открывает перед женщиной дверь. Мелочь, понятное дело, пустячок – но именно в этой-то мелочи и заключена самая уосовская суть. Обычные нормы вежливости к ним как бы даже неприменимы. Никогда не пропустят тебя вперёд, никогда не снимут в лифте шляпу. Никогда. Но как же гладко они вечно выбриты! И до чего ж ухожены!

«Наконец-таки я их разгадал, – пришло на ум Джо. – Наконец-то разглядел их нутро, пусть и сделал это всего лишь метафорически».

– Я нашёл записку, – прервал молчание Джо и протянул бумажку, извлечённую из найденной в сливном бачке пластиковой бутылки. – Вот, полюбуйтесь.

– От кого она?

– Сие одному только Богу известно.

– Шутки с нами шутить надумали? – рявкнул тот, что поздоровей, разглядывая записку.

– Считаете записку шуткой? Или моё высказывание «Сие одному только…»? – Джо запнулся, увидев, что уосовец ростом повыше да поуже в плечах достаёт мыслеграф – прибор для записи мыслей. – Вот-вот, наглядно убедитесь в том, что я не вру.

Несколько минут полицейский водил похожим на дирижёрскую палочку приёмником мыслеграфа у Джо над головой. Прибор едва слышно жужжал, меж вставшими дыбом волосами Джо слегка потрескивал воздух, и все трое напряжённо молчали. Наконец полицейский вернул приёмник в карман, вставил в ухо крошечный наушник, нажал кнопку в глубине своего другого кармана и в по-прежнему не прерывающемся всеобщем молчании внимательно прослушал полученную запись.

– А подопечный-то наш, как это ни удивительно, говорит чистую правду, – обратился Перкин к напарнику. – О записке ничего толком не знает. Не знает ни от кого она, ни в чём её суть. – Убрав наушник, он повернулся к Джо: – Не укоряйте нас, господин Фернрайт, за непрошеный визит. Вам, конечно же, известно, что мы прослушиваем все телефонные разговоры, а ваш звонок нас, разумеется, сразу же привлёк, поскольку, согласитесь, речь шла об очень уж значительной сумме.

Тут в дело вступил плечистый горластый Хаймс:

– Ежедневно звоните по этому номеру, – распорядился он и протянул Джо визитную карточку. – К телефону на том конце никого конкретно не просите, а просто информируйте ответившего вам обо всём, что произошло с вами за последние сутки.

После непродолжительной паузы опять заговорил Перкин:

– Поймите, пожалуйста, нас, господин Фернрайт, правильно. Ведь даже дефектному роботу ясно, что ни за какую дозволенную правительством работу никому в наши дни не заплатят тридцать пять тысяч крамблов. Следовательно, наличествовать может лишь деятельность незаконная, запрещённая нашим Государством.

– Так на Сириусе-Пять, похоже, излечения требует неимоверная уйма разбитой керамики, – не слишком веря самому себе, возразил Джо.

– Опять шутить изволим? – хмуро прохрипел Хаймс и, нимало не интересуясь ответной репликой Джо, махнул Перкину рукой. Оба они, не попрощавшись, вышли (правда, дверь за собой всё же затворили).

– А может, излечить необходимо лишь одну, но зато чертовски огромную вазу, – закричал им вслед Джо. – Вазу размером с целую планету. С цветной глазурью слоёв из пятидесяти… – Слышать его полицейские уже никак не могли, но Джо, распалившись, всё же продолжал: – И расписана она была величайшим в истории плабкианским художником. И ваза эта – единственное сохранившееся бесценное творение гения, и местные её обожествляли, и на восторженном поклонении той вазе на Сириусе-Пять всё и вся только и держалось, но ваза была изрядно повреждена землетрясением, что в конце концов и привело Плабкианскую цивилизацию в упадок.

Плабкианская цивилизация. Интересно, а насколько она там, на Сириусе-Пять, развита? Да уж, неплохо бы уже выяснить.

Не откладывая задуманное в долгий ящик, Джо позвонил в Энциклопедию.

– Добрый вечер, – бодро поприветствовал его робот. – Какая информация вас интересует, господин или госпожа?

– Дай-ка мне краткую справку по истории социального развития цивилизации на Сириусе-Пять.

После крошечной, менее чем в десятую долю секунды, задержки механический голос из телефонной трубки размеренно затрындел:

– История разумной жизни на Сириусе-Пять насчитывает многие сотни и сотни тысяч лет, и общество там, что, конечно же, очевидно, давно уже прошло пик своего естественного развития. В доисторическую эпоху Сириусом-Пять правили так называемые туманники. Принято считать, что ныне эта раса разумных существ полностью исчезла, а доминирующим видом вместо неё стал так называемый Глиммунг. Глиммунг – это таинственное, чуждое планете существо гигантских размеров. Переселившись на Сириус-Пять несколько столетий назад, оно без особых усилий подчинило себе все давно ставшие немощными виды разумных существ, которые обитают там, судя по всему, ещё со времён владычества Существ древности – туманников. Сейчас принято считать, что Глиммунгом тогда были покорены следующие виды: спиддлы, вабы, вержи, клаки, тробы и печатники.

– А этот… Как его там? Глиммунг! Он что же, всемогущий, что ли? – удивился Джо.

– Его власть огромна, но не беспредельна, поскольку якобы радикально ограничена единственной в своём роде, уникальной Книгой, в которой, как считается, записано всё, что было, всё, что есть, и, как вам теперь, надеюсь, очевидно, всё, что будет.

– А откуда такая Книга вообще взялась?

– Вы исчерпали ваш суточный лимит запрашиваемой бесплатно информации, – безапелляционно заявил робот и отключился.