— Великий… кто? — Артур впал в замешательство. Он глянул сначала на лаз, потом на поражённого наёмника, и снова на лаз.

— Ивив — родоначальник нашей философии. Это его псевдоним, который можно трактовать как «смирение гнева выплеском гнева».

— Ты хочешь сказать, «ИВИВ» — это аббревиатура[2]?.. — юноша невольно усмехнулся, на что Айва отреагировал еле заметным раздражением.

— Да, я знаю, что это звучит забавно. Но именно это слово полностью раскрывает смысл нашей философии. Именно благодаря тому, что заложено в этих буквах, я и мои братья имеют столько способностей и сил! В отличие от многих других философий, наша сильна искренностью и огнём: выводит работодатель — выскажи ему все свои мысли; предал родной — сразись с ним за честь. Это может выглядеть дико для последователей Юнастэи или Атамисси — более миролюбивых философий, — но в итоге, именно мы блещем силой и мировой известностью.

— Когда-нибудь я попрошу тебя рассказать мне об этих ваших верованиях подробнее. А сейчас давайте выбираться отсюда.

— Я бы не советовал лезть туда. Это опасно. Мало ли, кто выдолбил этот вход?

— Мы больше не можем думать! — в разговор вмешалась Киама. — Вы и так много болтали, хотя это могло бы подождать! Живее! Лезем!

Девушка согнулась и пролезла в небольшую квадратную дыру. Проползла пару-тройку метров по шершавому и острому мрамору, который оставил ей несколько царапин, и вылезла наружу. Вылезла в деревенском районе, на особо обшарпанной и небезопасной улице. И почти сразу поняла, что законопослушные граждане здесь не снуют; разве только наркоторговцы, воры да убийцы, которым подобные места подходят как нельзя кстати. Благодаря этой догадке девушке захотелось сбежать из Руберы ещё быстрее. Покорно дождавшись, когда её менее ловкие и более высокие (за вычетом Мерлина, конечно) спутники пролезут через небольшое отверстие, она тотчас потребовала «свалить отсюда».

Они успешно миновали пустые и нищие улицы, прошли мимо небогатых (даже по деревенским меркам) хибар, мимо нескольких управ и частных огородиков. Вся эта загородная картина, полная грязных дорог, полудохлых лошадей, цепных собак и босых детей создала в душе Артура некоторое беспокойство. Он всегда любил подобные места, хотя сам не бывал в них ни разу. И то, что он увидел сейчас — всю эту нищету и кошмар, которому не хватало одних только болезней, — заставило его задуматься над собственными интересами. После нескольких повторяющихся районов, не блещущих красками радости, его сердце сковала неопределённость, которая позже точно перерастёт в нечто большее. Так, шаркая по разбитой дороге из взбитой, как шоколадные сливки, грязи, они вышли в условный центр деревни, где располагалось очередное здание самоуправства. А рядом с ним, на огромное счастье плутающих путников, стояла никем не забронированная повозка. На ней сидел кучер, терпеливо ждущий своих клиентов: об этом явственно твердила голова, которой он крутил из стороны в сторону, выглядывая подходящую кандидатуру. И, стоило завидеть трёх странных пришельцев, его лицо тут же расплылось в дружелюбной усмешке.

— Ну, путнички, куда собрались ехать? — ехидная манера речи выбила Артура из колеи. Уж слишком сильно такая привычка говорить расходилась с тем, как говорил всю продолжительную дорогу неумолчный Айва. — Я смотрю, вы не здешние? Что завело вас в наш Тайшо-ан-Хайц? — старик немного помедлил. — Бежите, да? — эти слова он сказал тихо, быстро подмигнув глазом, изрезанным морщинами. Артур хотел кивнуть, но Айва вовремя перебил его.

— Я боюсь, это не ваше дело, — его манера держаться до сих пор поражала юношу. — Я скажу вам, куда ехать, а вы молча согласитесь и примите столько варов, сколько потребуется. Прошу ответить: сколько вы берёте с трёх путешественников, едущих в чащу Алгирэйн?

— Раз уж ты такой смекалистый и вежливый, отвечу тебе честно: цены не поднимаю, коли год удачен, как этот. И в жизни мне — одинокому старику без детей — многого блага не надо. Разве что, с голоду не помереть и спать в тепле…

— Ответьте на вопрос, пожалуйста.

Кучер досадливо ухмыльнулся и повёл плечами, как бы соглашаясь с выигрышем клиента. Посчитал что-то на пальцах, делая совершенно задумчивый вид, и показал мизинец. Артура это удивило, как удивляют ребёнка любые дела, связанные с деньгами. Ни разу ему не приходилось видеть, чтобы кто-то, желая озвучить неприятную цену, показывал мизинец. Да ещё и делал это с таким лицом, будто это считается нормой. Но Айва лишь кивнул и достал из поясного кошеля сначала бумажку в «10 эв», а потом пару сверкающих монет. Передал нужную сумму кучеру, явно довольному удачным обманом, и приказал своим спутникам залезать в повозку.

Дерево, из которого было сделано всё, включая скамьи, оказалось на редкость неудобным, отчего юноша постоянно переминался и покачивался, словно ужаленный злобными занозами. Мерлин сидел рядом, в ногах, и выглядел несколько обеспокоенно, будто думая о чём-то. Айва и Киама сидели рядом друг с другом и шептались о далёких от Артура вещах. Хоть ему очень хотелось, он постарался не вникать в чужое перешёптывание и сосредоточился на собственных мыслях. А их накопилось немало…

Глава III. Чаща Алгирэйн

Они выехали из деревни всего за несколько минут и оказались на той же дороге, которая привела юного, ещё ничего не знающего мальчика в незнакомую столицу. Каменная река текла меж разнообразных, доселе неизвестных юноше деревьев, и радовала не только своим зеленеющим забором, но и таким сладко-свежим воздухом, что лёгкие очистились от всякой порчи сами собой. Дневное сахарное небо, развернувшееся высоко над головами, медленно направляло полупрозрачные облака, подгоняя их слабым ветром. Солнце блистало так ярко и умиротворяюще, что любые тревоги рассосались сами собой. Осталось лишь непоколебимое ощущение комфорта и уверенности, которых так не хватало в последние годы.

Когда солнце начало припекать, даруя земле свет, идущий из самого центра неба, кучер остановил полуживую, уже заезженную лошадь. Глянул в светлую, почти искрящуюся чащу, нисколько не уверенный в правильности дальнейших действий, и сообщил пассажирам о приезде.

— Будьте осторожнее. Знаете ли, Далий Мар воскрес после четырёх тысяч лет молчания! В моей деревне поговаривают, что раньше здесь было его логово… Наверное, питался там нашим скотом и жил на этом! — старик удручённо сплюнул. — Ты, воин Ивива, побереги своих друзей! Мало ль, кто встретится…