— Умру? И в этом вся ваша тайна? Что в этом такого страшного?

— Ты умрёшь медленно и мучительно, Артур! Никто не хочет умирать таким образом!

— А я не умру, — уверенность, с которой юноша произнёс эти слова, поистине напугала Киаму. Лишь однажды она видела человека с таким же безумием в словах!

— Умрёшь! Все, кто остаётся, умирают! Чем ты лучше них?

— Я просто знаю, что не умру. Как если бы был героем какого-нибудь сюжета.

— Ты сбрендил?

Этот вопрос вызвал у Артура лёгкую усмешку. Юноша поднялся и присел подле знакомой, что смотрела на него, как на самого настоящего безумца. Положил руку на сердце, гордо выпрямив спину, и засиял убеждённостью (которую Киама всё же сочла сумасшествием):

— Я здоров и полон сил. И точно знаю, что не умру! Меня всегда окружало фэнтези, но то было лишь во снах и в мечтах. А теперь я чётко вижу, что мои представления о волшебном мире полностью совпадают с тем, о чём я думал, готовясь ко сну и просыпаясь по утрам! Это ли не знак свыше, что я смогу остаться в вашем мире и сделать его своим тоже?

— Нет. Это совпадение.

— Нет же, Киама! Я точно знаю, что жизнь сама готовила меня к этому моменту. Может быть, всё дело в судьбе, которую Господь послал на мою душу, а может и в чём-то более загадочном, но я полностью уверен, что мне здесь самое место. Только здесь я загораюсь энтузиазмом и желанием вершить свою судьбу самостоятельно!..

— Ты говоришь, как безумец. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя.

— Может, ты и права. Но пока это не доказано, я буду держаться своей линии. Только не говори Айве, что я сказал тебе. Почему-то мне кажется, что он действительно может принудить меня вернуться…

— Да, может. И сделает.

— Но ты не скажешь ему, да?

Киама промолчала. Насупилась, недовольно хмыкнула и отвернулась от собеседника. Весь её вид выдавал негодование и метания, что кружились в её сердце смертоносным ураганом. Желания вновь шли вразрез с ответственностью и создавали внутри такой хаос, что ни одно живое существо не смогло бы разобраться в тонкостях этого самоанализа и тяжбы! Девушка прекрасно понимала, что просто обязана рассказать об этом решении Айве, дабы тот, как эльрин более высокопоставленный и доверенный, доложил о проступке Артура в соответствующие органы. Но вот её сердце — пылкое, бескомпромиссное и авантюрное — внушало совсем иные мысли. Голова трещала по швам от копящихся разногласий, а нервы впервые за долгое время пострадали так сильно, что одна из грязных ног застучала по камню, образуя несильный отзвук.

— Ну, я очень надеюсь на тебя. Если ты меня выдашь… даже представлять не хочу, что тогда подумаю. Спокойной ночи, Киама.

В этой непростой ситуации более всего Артур задумывался над тем, какие же неудобные камни предоставлены ему заместо постели. Он кое-как устроился, ворочаясь и ворча подобно старику с просквожёнными костями, и отвернулся к Мерлину и Далию Мару, что так уютно сопели и храпели в такт завывающей тишине. Вновь наступил мрак.

Айва вернулся ни свет ни заря. Его тёмные волосы растрепались и покрылись тонким слоем грязи и пыли. Чёрно-зелёная экипировка, к приглушённым цветам коей добавились коричневый и серый, порвалась во всех мыслимых местах и не годилась ни на что, кроме утилизации. На кинжалах же, заботливо заткнутых за пояс, тускло проглядывалась жёлто-зелёная кровь. А в руках красовался небольшой мешок: в дырах, оставленных на нём грызунами, торчали листья.

Все резко проснулись, когда лёгкий узел, наспех обвязанный вшитой в ткань верёвкой, встрепенул ударом о каменный пол скопившуюся на нём пыль. Айва присел перед слабеющим колдуном, еле раскрывшим помутнённые временем глаза, и показал один из клинков, неизбежно запачканный липкой жижей.

— В следующий раз постарайся предупредить, что ставишь на охрану этих проклятых ахар! — Айва потряс кинжалом перед лицом Далия Мара, после чего вытер оружие о рукав, спрятал в ножны и полез в мешок за ступкой и пестиком, находящимися на подозрительном этапе гниения. — Говори пропорции.

— Хватит уже… Больше уважения, мальчик!.. — Далий Мар отказался от вежливости даже под грузом смерти. И это чуть не вывело Айву из себя. Мужчина тяжело вздохнул, кивнул и продолжил:

— Не сочтёте ли важным назвать мне — покорному рабу из семьи Этинак — количество тех и иных трав, нужных для выздоровления, ваша светлость?

— Я же сказал… Больше уважения!

— Хватит! Айва, делай лекарство! А ты… — Киама повернулась к Далию Мару, чей взгляд источал яд и неприязнь. — Заткнись! Вы оба вот здесь уже! — она указала на свой висок, несколько раз ударив по нему пальцем. — Если продолжите поносить друг друга — ничем хорошим не кончите!

Артур, глядя на эту картину, почувствовал лёгкий отголосок одиночества. Он посмотрел на Мерлина, спящего под боком колдуна, и осознал, что вскоре останется совсем один. Ведь любимый пёс будет обязан вернуться домой, чтобы не пострадать — у него нет той же уверенности в жизни, коя подпитывала сердце и разум Артура, — а юноша останется без друзей и знакомых. Один, в большом неизвестном мире, что так манит своей чарующей атмосферой и ощущением комфорта даже в такой неприятный момент. А что, если всё же покинуть этот дивный мир? Что, если жизнь здесь и правда невозможна? Если обретённые знакомые бросят его? Как тогда существовать? Скитаться, пока магия не погубит тело? Ужасные, просто ужасные варианты! Ни один из них не должен стать явью! Ни один! Но на душе всё равно потяжелело. Артур привык испытывать такую тяжесть, ведь очень часто оставался дома один. Но даже тогда у него был Мерлин. А теперь… у него не будет никого. Он знал. Он помнил: из книг, из кино, из историй, — у таких скитальцев забирается всё. Они живут совсем одни, в гнетущих руинах самоуверенности, упёртости и неверия окружающим. Они — не главные герои и не главные злодеи. Никто не помнит о них, ведь они заслуживают это. Всё, что дано им за такую отвагу — бросить вызов всем и слушать лишь себя, — это одиночество, саморазрушение и фрустрация. И Артур не хотел себе такой же участи. Нет, он хотел стать рыцарем, помогать окружающим и сражаться с тварями, населяющими мир! Но никак не прозябать в безвестности и ожидании нереального чуда.

— Я останусь здесь.

— Мы все пока останемся здесь, — Айва улыбнулся, будто не понимая смысла сказанных юношей слов. — Этот… колдун никуда не пойдёт, пока его кости не заживут, а органы не придут в норму.

— Я имею в виду, что не покину этот мир. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

— Нет. Не мечтай о несбыточном.

— Я всю жизнь это делаю! И куда меня это привело? Именно туда, куда я хотел!

— Это не тот случай…

— Ты не понимаешь, Айва! Я чувствую себя… особенным. Мне очень часто снились сны о месте с золотыми небесами и бескрайними просторами. И в этих снах были вы — существа с овечьими ушами! Я точно знаю это. Я видел эти сны с самого детства, сколько себя помню!