Никогда в жизни Артур не хотел делать то, что заставил себя сделать сейчас. Он вытянул руку — скорее инстинктивно, чем осознанно — и впился отросшими ногтями в доски, изо всех сил напрягая размякшие мышцы. Усилив хватку, он кое-как продвинулся вперёд, пока локоть не согнулся и не вынудил юношу проделать то же упражнение с другой рукой. Вспышка слабой, но неприятнейшей боли пронзила палец, когда под один из ногтей попала щепка грубого дерева. Показалась первая кровь, сопряжённая с ужасным ощущением, которое разрывало нежную душу. Слёзы покатились по щекам, усугубляя ситуацию солёным покалыванием. Но нужно было двигаться дальше! Потому Артур протянул другую руку и, учитывая режущую ошибку прошлого, давил на мышцы чуть слабее. Ползки замедлились, однако даже оперируя одной рукой, юноша сумел добраться до небольшой вертикальной лестницы. Теперь возникла иная проблема: ноги всё ещё не слушались и ползли за телом мёртвым грузом.

Над головой послышалось какое-то действие. К большой радости, деревянный пол-потолок оказался тонким, и до Артура доходили обрывки происходящего. Шаги, объявившиеся за порогом, точно принадлежали Далию Мару, так как он ступал твёрдо и уверенно, но вместе с тем до определённой степени осторожно и всё ещё несколько обессиленно. Похититель поздоровался с ним, и хотел было назваться, но тёмный маг опередил его, назвав Дирием из семьи Драхмарадэн[8].

— Значит, вы меня помните? При всех наших несогласиях, это приятно. Но я здесь не за миром или предложением дружбы, как вы уже догадались. В подвале лежит ваш ученик — возможно, мёртвый. Я отравил его вегилейским ядом…

— Значит, ты из Морганита, бессмертный? Выглядишь, как захолустный босяк, переодетый в мага, — Далий Мар старательно прикрывал негодование ехидством, одновременно с этим стараясь вывести противника из себя. — Может, вместо трёпки покажешь, на что способна семья… на что способен орден «белых капюшонов»?

— Не смейте оскорблять меня и мою фамилию! Я предлагаю вам сдаться без боя, и тогда вы сможете спасти жизнь ученику. Иначе мне придётся применить свои силы!

В памяти зазвенел отголосок прошлого. Артур осознал, что Далий Мар ещё не может воспользоваться магией в бою, и по коже пробежались мурашки неминуемой опасности. Хотелось бы увидеть, как прославленный колдун выпутается из этой непростой схватки.

— Ты правда хочешь сразиться со мной — самим «тёмным господином» во плоти? Не слишком ли ты зазнаёшься, олух? Я подчинил Артаргейна — самого Артаргейна! — и кто на его фоне ты, белый капюшон? Ты — лишь мелкая сошка, которая решила обокрасть влиятельного аристократа!

Артур подчерпнул, что Далий Мар, вероятно, является представителем благородных кровей.

Послышался глухой удар о стену. Не нужно было думать, чтобы понять, кого приложила магическая сила. А потом ещё раз, и ещё, и снова до ушей юноши долетел хлопок о поверхность. И представлять не хотелось, чем может закончиться эта потасовка, но Артур продолжал вслушиваться, искренне надеясь на победу тёмного мага. В конце концов, если яд окончательно закрепится в теле, все надежды и мечты рассыпятся в ничто.

Переломным моментом стал крах пола-потолка и тяжёлое падение Далия Мара, побитого и израненного каким-то вшивым магом. Шёлковый плащ порвался и пришёл в негодность, а допотопная мантия так и осталась целой и невредимой, будто физический урон никак не влиял ни на её качество, ни на её свойства. Сверху спрыгнул Дирий, явно довольный таким раскладом дел. Теперь он мог донести своим главам, что великий колдун лишился своих способностей и превратился в обычного заносчивого старикашку! Но счастье, как и ожидалось, было недолгим. На голову светлого мага свалилась Ивир Баенаш, разгневанная и оскорблённая, сильная и непоколебимая.

Пока она сидела на шее Дирия, старательно сжав на ней пальцы, распущенные рыжие волосы взвивались из стороны в сторону и переливались то тёмными, то светлыми тонами, как птичьи крылья. Чуть позже лежащий Артур заметил, что из её пальцев струится еле уловимый свет, и растекается прямо под кожу кричащего мужчины… или наоборот, вытекает из него?

Через пару минут Дирий свалился на пол, живой, но без чувств, а его руки продолжали подрагивать от остаточной боли. А над ним, над потолком, на первом этаже стоял настороженный Мерлин, радостно глядящий на хозяина.

Теперь нужно было решить, что делать с тем единственным, кто узнал про недееспособность великого колдуна и страшнейшего преступника в истории. Но не в этой убогой хижине на окраине деревни.

Как только Ивир Баенаш, прозванная Артуром «белой колдуньей», дала юноше противоядие и залечила раны подопечных, использовав те самые зачарованные бинты, все пятеро спешно скрылись в лесу. Впереди шли маги, таща на своих плечах бессознательного Дирия, а позади них волочился Артур, держа на руках любимого пса, уставшего после исполнения долга. Чуть раньше, ещё при выходе из злосчастной хижины, Ивир Баенаш объяснила своё внезапное появление предупреждением, что озвучил ей знакомый пёс многозначительным лаем и скулежом. И, как следствие, этот подвиг немного ослабил не привыкшего к испытаниям Мерлина.

Они брели и брели, избегая широких и явных тропинок, и вслушивались в звуки пробуждающегося леса. Когда солнце окончательно поднялось над горизонтом, скрываясь меж деревьев, подобных тюремным прутьям, и просачиваясь сквозь них ярким желтоватым светом, в листве зазвучали ранние пташки, а трава наполнилась непрерывным стрёкотом, сильно отличающимся от звуков пугающих ахар. Волосы, плечи и обувь покрылись утренней росой, и настроение компании утихомирилось. Никто не хотел говорить, никто не хотел слушать. На то не было причин. В этот недолгий миг даже Артур хотел побыть в тишине и послушать звуки всеобъемлющего леса. Он поправил сползающего Мерлина, чмокнул его в лоб и приподнял голову, восхищённо оглядывая кроны высоких лиственных деревьев. За ними раскинулось золотистое небо, усеянное пушистыми облаками, похожими на густой крем или сливки. Хотелось сладкого…