Отпила глоток, другой. Горячий черный кофе приятно обжег язык и гортань. Надо немного подождать: скоро подействуют таблетки, и боль отступит. Но Анджела знала – облегчение будет временным, если уж мигрень накатила раскалывающей череп волной, то приступ затянется на дни. Только бы к юбилею на следующей неделе не случился новый, иначе будет досадно: муж и дети обещали к ее пятидесятилетию приготовить замечательный ужин и массу любопытных сюрпризов, а она все испортит своей кислой физиономией и ибупрофеном, с которым и бокала вина не выпить. Взять бы пару деньков отгула, отдохнуть, но не выйдет. История с проклятой черной сферой набирает обороты, надо докладывать президенту. А докладывать нечего… Нечего?

Анджела резко развернулась, кофе выплеснулось, ожгло пальцы. Папка! Преодолев в два широких шага расстояние от окна до рабочего стола, она рухнула в кресло и схватила папку, несколько минут назад оставленную секретарем. Затем опомнилась, торопливо вытерла салфетками облитые кофе пальцы и грязно выругалась: на пластике остались темно-коричневые пятна.

Пару секунд спустя она наконец осторожно достала распечатки, отложив флешку в сторону, и принялась читать.

Тонкие брови удивленно взлетели, сердце заколотилось, внутри похолодело от нехорошего предчувствия. Вот оно! Есть! Она читала, глотая абзац за абзацем, а в голове истерично билась мысль: если сообщение ЦРУ подтвердится, то это… самая что ни на есть чрезвычайная ситуация!

Надо срочно связаться с Джоном Хантом и Гари Локманом – американскими послами в России и Китае, – причем звонить самой и напрямую. К дьяволу ЦРУ с их бюрократическими проволочками, подтверждение необходимо получить прямо сейчас!

Утро выдалось солнечное. Нежные облака неторопливо плыли по безукоризненно синему небу, ветерок играл с верхушками тополей, купающихся в теплых лучах солнца. Райскую картину дополняла соловьиная трель – заботливый самец ублажал слух своей подруги где-то поблизости, пока та плела гнездо в кустах под балконом.

В такое утро спать совсем не хотелось. Эрик чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, если не считать легкой головной боли. Откинув одеяло, он резво встал, выгнулся дугой. Кости затрещали, мышцы и сухожилья натянулись, убыстряя ток крови.

– Где шлялся опять? – раздалось из-за спины.

Эрик обернулся к жене, широко и с волчьим завыванием зевнул, почесался.

– Тебе не все равно? – небрежно бросил в ответ.

– Может, и нет.

– Да неужели? Ты ж вчера сказала, что уходишь от меня?

– Но ведь не ушла еще!

Эрик тяжело вздохнул, выглянул в окно. Соловей запел еще заливистее, настойчиво требуя внимания.

– Сандра, не порти такое славное утро, а? Посмотри в окно, благодать же!

Оставив жену наслаждаться прекрасным видом из окна пятого этажа, он направился в ванную. Холодный душ взбодрил, а чашка горячего кофе сняла остатки чугунной тяжести в голове от прокуренной кухни Магнуса, его коллеги и товарища, с которым они частенько проводили вечера, – а то и ночи, как, например, вчера – в беседах, спорах и прочем философствовании. Теперь, когда отношения с женой стали хуже некуда, Эрик старался проводить у друга столько времени, сколько позволяли запасы печенья и кофе – и элементарное приличие. К счастью, Магнус жил один и на соблюдении приличий не настаивал.

В это утро Сандра решила обидеться всерьез, и завтрак прошел в молчании. А потому появилась возможность отпустить мысли в свободное плавание, перебрать в памяти все, что собирался сделать в этот прекрасный летний день, и спланировать рабочие задачи.

Но благодатная тишина не может длиться вечно, не стоит и рассчитывать.

– Эрик, я так больше не могу!

Он заморгал, с трудом отвлекаясь от раздумий, посмотрел на жену:

– Чего?

– Да ничего! Не могу я так жить! – Сандра резко опустила чашку, стукнув донышком о стол. Кофе выплеснулось, темно-коричневые струйки побежали по фарфору, собравшись в лужицу.

– Значит, ты решила умереть? – серьезно поинтересовался Эрик.

Несколько секунд она молчала, ошарашенная услышанным, потом раздраженно воскликнула:

– Перестань надо мной издеваться! Перестань!

– Хорошо, – он пожал плечами, наблюдая, как Сандра пытается взять себя в руки, сделать строгое и надменное лицо. Когда ей это удалось, она взглянула с вызовом и сдавленно спросила:

– У тебя кто-то есть?

Эрик молчал почти минуту, глядя в зеленые глаза жены. Потом ответил тихо:

– Да.

Сандра сглотнула комок, но решила оставаться спокойной, исполненной самообладания женщиной, готовой встретить любые, даже самые жестокие, удары судьбы.

– Гм… спасибо за откровенность. И кто она?

Эрик почесал в затылке, потом сказал:

– Вообще-то их много. У меня есть… мм… у меня есть мама, ее зовут Хелена Свенсон, брательник есть, Алексом зовут, сестричка тоже есть, правда, двоюродная, но все равно есть, ее ты тоже знаешь – Йоханна. Родная тетя – Анника. Еще есть парочка дядь, но я видел их последний раз лет пятнадцать назад. А вот папы нет, развелся он с мамой давно, с тех пор о нем ни слуху ни духу, но где-то быть должен. Ну вроде все…