— Нам была поручена великая честь пожертвовать своими жизнями, чтобы сдержать и обречь врагов на смерть, — вдохновленно продолжил Джун, словно не замечая, как глаза землянина становятся все больше с каждым словом. — Это неувядающая слава и героизм, который только может получить воитель! Поэтому, мой тебе совет, прими свою судьбу с честью.

Стас открыл было рот, чтобы хоть как-то возразить, но лишь бессильно хватал воздух, не в силах ничего выдавить. Любые слова и сомнения разбивались о глупость убежденности его сенсея.

«Надо срочно что-то придумать!»

По светящемуся от внутреннего огня лицу Джуна пробежала одинокая судорога, после чего он начал стремительно краснеть.

— Бваха-ха-ха, ты опять повелся! В который раз! — полузадушено прохрипел Джун, не в силах выдавить больше ни слова, от сотрясающих его пароксизмов смеха.

Станислав невольно сложил руки на груди, и в который раз пожалел, что ему достался именно такой учитель.

Видят боги иногда он мог довести до белого каления даже мало эмоционального Широ Змея.

Некоторые из рядом стоявших средних воителей недовольно оборачивался на хрюкающего от смеха Джуна, но осознав, кто он, быстро отворачивались обратно.

Связываться с «Болью-в-дырка-чья-то-задница-Джуном» никто не хотел.

— Да не ссы ты так, — наконец немного успокоился сенсей, прожигаемый испепеляющим взглядом своего ученика. — Вспомни, кто я такой! Я, если что, великий и великолепный Джун. Который, на минутку, высший воитель. А это значит, что я могу взять с собой всех своих учеников. Поэтому умирать за нас придется опять каким-то безродным слабакам. — в спокойном голосе сенсея не было даже намека на жалость, от чего Ордынцев невольно пришел в себя.

Стас в который раз напомнил себе, что хоть его учитель и мог вести себя с ними дружелюбно и весело, но не стоило забывать кем он был. А именно, безжалостной и почти неуничтожимой машиной по истреблению людей.

Своего рода, крысобоем, вскормленным телами своего же вида, чтобы нести ему лишь смерть.

Однако был еще один вопрос, который был Стасу интересен.

— Нет, конечно, придется сдохнуть и кому-то из них, — правильно растолковал взгляд Стаса Джун, кивнув на стоявших средних командиров. — В конце концов кому-то придется вести низших на смерть. Сейчас как раз выберут тех, кому не повезет.

Под взглядами Стаса и Джуна как раз и начался этот процесс.

— А почему они вообще согласятся? — тихо уточнил Змей у учителя. — Разве не больше шансов попытаться все же как-то прорваться или ускользнуть. Да, это почти верная смерть, но все же хоть какой-то шанс на жизнь?

— За это я тебя и люблю мой скользкий ученик, — ухмыльнулся Джун. — В тебе нет ни капли этой возвышенной чепухи, которой славятся самураи и, чего скрывать, воители тоже. Если ты мертв, то зачем тебе слава или деньги? Уважение хорошо для живых, для мертвых же оно бесполезно. А насчет их верности, то вспомни, что у большинства из них есть семьи, родственники и дети. Если они замарают себя трусостью, то позор ляжет уже на их родных. Да и они понимают, что высшие им не позволят сбежать, убив беглецов раньше, чем те отдалятся от стены.

— Понимаю. — кивнул Стас, глядя на то, как один за другим в сторону отходят те, кому предстоит пожертвовать своими жизнями.

Как-то плавно те, кто планировал выжить, отошли в сторону от обреченных, словно они заразны какой-то неизлечимой и очень заразной болезнью.

«Хотя болезнь-то как раз известна», — с омерзением подумал Ордынцев: «И имя ей «неудачливость». С древнейших времен люди шли за теми, кому благоволила удача. А что собой эта удача представляет, ум или умение неосознанно выбирать правильный маршрут, не важно. Главное, оно работает. Как это было у викингов, если люди посчитают, что ярла покинула удача, то на его корабль просто никто не придет».

— Ладно, вали, давай, на стену, — приказал Джун, переглянувшись с каким-то высшим. — Когда будет сигнал, бегом отправляйся с Мэй и Эиджи к донжону.

— Хай.

Возвращение прошло столь же быстро.

Вот только было оно не в пример неприятнее.

Как-то незаметно Стас стал чувствовать все те взгляды полные надежды, которые на него кидали окружающие люди. В нем они видели шанс на спасение. Кого-то, кто способен вытащить их из смертельной западни.

А на самом деле он был всего лишь одним из мажоров, которых вытащат и спасут просто за счет удачного знакомства.

Это было почти невыносимо.

Скоро геенна огненная поглотит весь окружающий мир, обрушив ад на землю и вкусив свою жуткую дань.

Услышавшие о спасении Мэй и Эиджи буквально засветились от радости. Моральная сторона вопроса их ничуть не трогала. Вероятно, Мэй считала, что, как принцесса, она достойна большего, чем сдохнуть здесь. Эиджи же было просто все равно.

Не желая видеть все эти взгляды Ордынцев подошел к краю стены и взглянул на завершение подготовки будущего штурма. Все те люди, там, внизу, даже не подозревали, что их ждет.