— Что?! — теперь причина, почему Рут не желала вдаваться в подробности, была как на ладони. Бад даже ощутил дурноту при мысли, на что он толкнул бедную женщину.

— Д-да... И это ещё не всё, Бад. Я боюсь говорить тебе остальное. Ты не поверишь мне, когда узнаешь, каким образом Адам выяснил детали преступления.

— В своей жизни, Рут, я слышал множество самых диких историй. Я буду очень стараться поверить.

— Уж постарайся... Адам узнал об убийстве, потому что... Потому...

— Ну-ну, Рут, продолжай. Потому что — что? — Зайдя так далеко, Джун решил придать разговору более формальный характер.

— Адам — телепат. Он прочитал всё в мозгу Янга.

Джун окаменел. Он сидел в кресле прямо, держась за край стола с такой силой, что побелели пальцы. Кровь прилила к голове. Какое-то время он сидел с совершенно нелепым видом — лицо пунцовое, рот полураскрыт. Неужели Рут действительно произнесла «телепат»?

Когда Бад снова обрёл дар речи, голос его сел:

— Рут, если бы на твоём месте был кто другой, я тут же послал бы за полицейской машиной. Потому что такие речи означают — либо человек спятил, либо наглотался какой-нибудь дури. Но ты же в это веришь, так?

— Верю. Это факт, Бад. Я представляю, что ты сейчас чувствуешь. В своё время я тоже прошла через такой шок. Мне прямо в лицо бросили доказательство. Я не могла игнорировать его, не сможешь и ты. Это доказательство ждёт, чтобы ты увидел его и оценил. Помоему, теперь ты понимаешь, почему мне так не хотелось говорить что бы то ни было на эту тему.

— Да-а-а... — проговорил Джун, буквально выдавливая из себя слова. — Ты была права.

— Я знаю, Бад, это звучит нелепо. Но, с другой стороны, само существование Адама когда-то казалось людям абсурдным. И мне тоже... когда-то. Но уверяю тебя — его способность более чем реальна, и мы с Делмаром готовы предъявить тебе строгие доказательства. Единственное, к чему мы не готовы, это к тому, чтобы пропустить Адама через соковыжималку американской системы правосудия, если этому есть хоть какая-нибудь разумная альтернатива.

— И всё-таки, Рут, этот номер не пройдёт. Конечно, я знаю, что множество людей поверят тебе. Но это же самое множество людей верит в неопознанные летающие объекты и сидящих в них зелёных человечков. И у меня есть чёткое ощущение, что у подавляющего большинства из них шарики заехали за ролики. Я готов прозакладывать целое ранчо, что средний присяжный ощущает то же самое, и если ты будешь честной сама с собой, то согласишься с моими доводами.

— Ну что же, Бад, в таком случае я выполнила свой долг. — В голосе Рут звучало смирение. Она поднялась со стула и повернулась, чтобы уйти.

— Подожди, Рут. Не уходи.

— Какой смысл оставаться?

— Дело в том, Рут, что как официальное лицо я обязан быть скептиком, но чисто по-человечески я прошу тебя рассказать всё в подробностях. Кто знает, может быть, окружной прокурор способен изменить своё мнение.

— Мои слова не будут записаны?

— Не будут, Рут, если ты не хочешь этого.

Рут вернулась к стулу и села.

— С чего начать?

— Давай с конца. Объясни мне, почему ты считаешь, будто Адам может читать мысли.

— Хорошо. Полагаю, это удачное начало. Я вышла замуж за Делмара спустя три месяца после суда, тогда же я переехала в его дом, где Делмар жил с Адамом. Узнать человека можно, только живя с ним бок о бок, так получилось и с Адамом. Поначалу я понимала его с огромным трудом — ведь он так странно разговаривал. Мне приходилось слушать с большим напряжением, чтобы разобраться, что же такое он пытается сказать. Когда я стала ему мачехой и смогла проводить с ним больше времени, я поняла, что мой долг — помочь ему справиться с трудностями. И я стала тренировать голос Адама, чтобы он мог говорить более отчётливо. Я занималась с ним каждый день и начала записывать наши беседы на магнитофон. Потом мы возвращались к этим записям, чтобы понять, насколько продвинулись вперёд. И, конечно же, дело двигалось. Наконец, настало время, когда я смогла без труда понимать Адама. Тогда я заметила одну странную вещь. Хотя наш контакт заметно улучшился, окружающие не находили никаких сдвигов, особенно те, кого Адам знал не очень хорошо. Я обратила на это внимание Делмара.

Однажды поздно вечером, когда Адам уже лёг спать, а у Делмара было немного свободного времени, я вытащила плёнки и прокрутила их мужу. Мы были в шоке. На нескольких начальных плёнках звучал мой голос и раздавалось неразборчивое бормотанье. О, всё было ясно — эти звуки издавал Адам. Слова — я употребляю этот термин в широком смысле — были перепутаны, порядок отсутствовал вовсе. Порой Адам пропускал отдельные звуки, порой их плотно спрессовывал. Конечно, все плёнки были помечены, там стояли даты, и в общих чертах я знала, о чём мы говорили в каждом конкретном случае. С техническими проблемами мы смогли справиться, потому что мой голос и все посторонние шумы звучали громко и явственно.

Мы начали с самой старой плёнки и прокручивали их по порядку, одну за другой. Бормотание оставалось бормотанием, но на более поздних плёнках его было всё меньше и меньше. Постепенно голос Адама напрочь исчез из записей, и, если не считать моего голоса, они были совершенно чисты. Мы не могли понять этого.

Позднее Делмар заявил, что гипотеза о телепатии возникла у него сразу же, как только он осознал эффект, но мне пришлось дождаться пробуждения Адама на следующее утро, прежде чем я смогла убедить себя, что всё это происходит на самом деле.