– Эй, вы там, - звероподобно рыкнул на меня новобрачный.

– Не делайте вид, что ничего не понимаете. И вообще - что вам здесь нужно?

– Иван, может, мне лучше уйти?
– спросил я.

Француженка переполошилась:

– Нет, нет, останься, умоляю тебя! Кто знает, что может прийти в голову этому типу.

– Смотрите у меня, я ведь и милицию вызвать могу, - пригрозил я ему.

Не зная, что на Титане нет никакой милиции, турист-молодожен с радостью согласился:

– Вызывайте немедленно! Ее должны охранять!

– Кого охранять? От кого охранять?

Мой вопрос он игнорировал, ибо в голове его уже родилась совсем другая мысль.

– Слушайте, я вас очень прошу - поедем со мной на Рею, а?

Иван, с интересом изучавший забавно выглядевшую в клетчатых брюках жены нижнюю часть своего тела, поспешно поджал под себя ноги и закутался в одеяло.

– Очень прошу вас! Вы ведь не откажетесь, правда? Ведь вы мне принадлежите, хотя и отчасти...

Иван оторопело уставился на посетителя, а Ивонн, повернувшись ко мне, с убийственным спокойствием сказала:

– Неужели нет способа выставить из моего дома этого психа?

– Вы слышали - это к вам относится, - заметил я.

– Это почему же я псих? Разве я не вправе...

– Вон!
– рявкнул из кресла Иван.
– Убирайтесь прочь!

– Э, нет, и не подумаю, - заявил молодожен.
– Или вы едете со мной, или...

– Или что?
– с угрозой в голосе переспросил я, склоняясь над ним и сжимая кулаки, хотя с моей стороны это было чистейшим блефом. Причем довольно легкомысленным, ибо верзила был вдвое сильнее меня, а на помощь Ивана в нынешней ситуации рассчитывать не приходилось.

Тем не менее угроза возымела действие.

– Не могу же я бросить ее здесь одну, - пролепетал он, чуть не плача. Вдруг с ней что-нибудь случится?

– Я позабочусь о ней!
– вызвался я.

– Знаю я, как вы позаботитесь! И вообще - вы так и не объяснили мне, что вам здесь нужно? У вас что - своей жены нет? Насколько я осведомлен, на дальние планеты не посылают несемейных...

– Гражданин, - оборвал я его.
– Я с пониманием отношусь к вашему горю и сочувствую вам, тем не менее должен заметить, что это не дает вам права вести себя неприлично. А вы продолжаете наносить обиды моему другу. Человек и так на грани самоубийства.

Верзила вскочил и уставился на меня обезумевшими от ужаса глазами наверное, он тоже обладал живым воображением.

– Но ведь так он убьет и мою жену!

– Понимаешь, Ивонн, - сказал я другу, - ты ведь налoжишь руки не только на себя, но и лишишь жизни другого человека. А это уже убийство, а не самоубийство.

– Что же делать?
– простонал мой друг едва слышно.

– Ждать!
– бодрым голосом откликнулся я.
– Будем ждать!

А что еще я мог ответить, ведь ничего другого нам не оставалось.

Чтобы как-то успокоить молодожена, пришлось вызвать мою супругу. Детину-то это укротило, зато жена моя встревожилась не на шутку. Она постоянно вертелась вокруг Ивана, ни на минуту не оставляя нас одних, хотя я догадывался, что ему хотелось поговорить со мной как мужчине с мужчиной. Я поинтересовался, как он себя чувствует, и Иван ответил: "Очень странно". И пояснил, что в голове его роятся какие-то чужие мысли, дурацкие воспоминания, по всему телу расползаются мурашки. Но он не стал уточнять, какие именно мысли и о чем воспоминания... Да и как он мог рассказывать об этом в присутствии двух женщин, тигрицами ходивших вокруг него.

Молодожену пришлось совершать челночные полеты между Титаном и Реей на планетолете, выполнявшем регулярные рейсы. Он разрывался между верхней и нижней половинами своей молодой супруги. Оставаться на Титане он не мог - ни в одном из отелей не было мест. Из полетов он возвращался к нам с неутешительными сообщениями: у юной супруги появились старушечьи усики, косматые бородавки и бог знает что еще...

А у Ивана стал вырисовываться бюст. Я было хотел взглянуть, но жена не позволила: "Ты что - никогда женской груди не видел?" Проклятая старуха до сих пор не объявилась. Похоже, она прекрасно чувствует себя с молодой нижней частью тела моего друга. Ее усиленно разыскивают, но ведь поиск приходится вести на всех девяти спутниках Сатурна... А старухе ничего не стоило вернуться на Землю или улететь на какую-нибудь другую планету.

Мы же вынуждены сидеть и ждать. Ни работой, ни семьей не можем заняться по-настоящему. Жена зорко следит, чтобы я не приближался к Ивану. Ивонн следит за всеми подряд. То ли за чужую половину трясется, то ли за Иванову, только не отходит от него ни на шаг. И когда Иван, кокетливо вертя задом, направляется в ванную или в туалет, мы начинаем спорить, кому его сопровождать - мужчине или женщине, а то вдруг он и правду выскочит на улицу без скафандра...

Полюбовался бы этот робот - доктор философии на нашу жизнь, а я бы спросил потом, не пропало ли у него желание философствовать?!