Он светился белизной, как тела той извивающейся в корчах монады, что они видели за окном, имел мелкозернистую поверхность и наверняка был сделан из множества кристаллов.

– Сек, - взволнованно сказал Сик.
– У меня предчувствие, что нам в руки попала важная находка. Я почти убежден, что это такой же кристалл, какой мы используем для голографической записи, хотя он и не похож на наши. Видишь, он состоит из тысяч, а может- и миллионов миниатюрных кристалликов. Такую компактную схему удобно использовать в самой сложной аппарaтуре. Сек, мне не терпится проверить свою догадку!

– Только ради этого возвращаться на корабль, а потом снова лететь сюда?.. Нужно подумать.

Подумать, однако, он так и не успел, потому что из мрака прямо на них вывалилось определенно гуманоидного вида существр, которым Сек мог быть доволен: оно передвигалось на двух ногах, правда, передвигалось как-то неуверенно, то и дело теряя устойчивость, как будто делало первые в своей жизни шаги.

Расстегнутые его одеяния трепал ветер, а расставленные в стороны руки ловили что-то невидимое.

– Давай спрячемся!- задохнувшись от волнения, предложил Сек.

– Замри!
– приказал ему Сик.
– Оно уже обнаружило нас.

Он тоже имел право командовать половиной монады.

– Не видишь разве, оно изготовилось к нападению!

– Сек, я не понимаю, как при своей догадливости ты остаешься таким трусом. Присмотрись-ка к нему получше - неужели оно способно справиться с нами? Подождем, нужно же узнать, что оно предпримет? Хотя я сомневаюсь, что перед нами создатель этой цивилизации. Или ты считаешь, что неустойчивость его походки можно объяснить утратой половины составляющей его монады, если и они живут монадами? Ведь и мы теряем устойчивость, когда удаляемся друг от друга на большие расстояния. Да стой же ты, кому говорю!

Сек выключил антигравитатор и уперся ногами в булыжник мостовой, готовясь защищать свою мужественную половину. Существо уже стояло прямо перед ними, продолжая раскачиваться, как дерево под напором ураганного ветра. Одновременно с этим существо громогласно передавало им какие-то послания. Разумеется, они не понимали ни слова, но записывающая аппаратура усердно стенографировала речь одного из жителей планеты, который пока не обнаруживал никаких враждебных намерений.

– Вот как, значит?
– говорил им гуманоид.
– Замаскировались, значит? Ну, а чего и не замаскироваться, теперь все маскируются, кто как может, все до одного замаскировались. Вот и я. Замаскировался, значит, под пьяницу. Вы себе не представляете, как это удобно. Всем сразу ясно - это пьяница! И никаких проблем. Все, значит, просто и ясно! И очень, поверьте, удобно никто не пристает... Кстати, вас действительно двое, или у меня в глазах двоится? Какие-то вы уж слишком одинаковые, подозрительно одинаковые... Отвечайте же! Не хотите? Вы тоже не разговариваете с пьяницами? Видите, как это практично и удобно: мы с пьяницами не разговариваем! Просто и ясно! Эхма! Фантастика, а? Меня, мужики, фантастикой на пушку не возьмешь. Я ее всю перечитал. Я даже Любека Дилова читал, так что не прикидывайтесь больно фантастическими, лады? Не хотите говорить? Не хотите иди не можете, а? Вот те на - уже и пьяницам скафандр-может привидеться! Вот до чего может довести научно-техническая революция! Жизнь она нам поломала! Эх, природа, природа... Эй вы, если хотите знать, я с теми, кто в скафандрах, не разговариваю! А ну, прочь с дороги!

Они не поняли его угрозы, но он так попер на них, что они поспешили отодвинуться в сторону. Пройдя головой вперед несколько шагов, гуманоид уткнулся в дерево и крепко обнял его. Это спасло его от падения, и он стал гладить кору и тыкаться в нее губами.

– Долой скафандры!
– загорланил он, поворачиваясь к разведчикам-монадам, застывшим как металлические истуканы.
– Природа, природа, что с тобой сотворили...

Он снова припал губами к дереву, издавая при этом странные гортанные звуки.

– Сик, пора уносить ноги!

– Ты слышишь? Он разговаривает с растением.

– Ну и пусть себе разговаривает!

– А мы? Можем мы вот так разговаривать с природой? Эх, Сек, ты не только труслив, ты еще и тщеславен, как все трусы. Тебя задело, что он не обращает на нас внимания, что обнимает растение, вместо того чтобы обнимать нас.

Включив антигравитаторы и миниатюрные импульсные двигатели, они бесшумно, как воздушные шарики, поднялись в небо и полетели к звездам.

– Прощайте, скафандры!- крикнул им вдогонку гуманоид, продолжавший любовно обнимать ствол дерева.

Монадам-инженерам космолета пришлось сильно попотеть с кристаллами белого параллелепипеда. С ними были связаны все надежды экипажа, поскольку собранных Сиком и Секом сведений было недостаточно, чтобы получить достаточно полное представление о существах, создавших здешнюю цивилизацию. Фотографии спаренного существа, снятого в комнате, оказались недостаточно четкими. Поведение неустойчиво двигавшегося двуногого тоже не поддавалось разумному объяснению. Ведь в конце концов оно столкнулось с представителями иных миров, а держалось с ними так, будто ежедневно встречает их на улицах. Оно не предприняло даже такой попытки войти в контакт, как крохотное четвероногое существо.

В белых кристалликах, несомненно, содержалась информация, записанная голографическим способом, но они были так хрупки, так плотно прижаты друг к другу и так малы, что вся запись длилась не больше нескольких секунд. Пришлось срочно сконструировать специальную проекционную аппаратуру. Уже один этот блок, составленный из миниатюрных кристаллов, свидетельствовал о высоком уровне технического и интеллектуального развития здешней цивилизации.

– В области записывающей техники они намного опередили нас, - пришли к выводу инженеры.