На первую нашу встречу на Анхальтском (кажется, целая вечность прошла, а на самом деле всего-то пара месяцев) он, желая выглядеть особенно «неброско», явился с чемоданом. Кажется, я тогда про это не записал. Пришел с пустым чемоданом, на студии за такое любому режиссеру тут же нагоняй бы устроили, по осанке-то сразу видно, пустой чемодан или тяжелый. Он его потом просто оставил. Понял, стало быть, что чемодан – это не шапка-невидимка.

Поначалу-то он вообще не нервничал. Ему и в голову не приходило, что нашу конспиративную встречу накрыть могут. Он ведь живет и действует, исходя из принципа, что все на свете можно «организовать», «провернуть». Война для него, как он сам однажды выразился, всего лишь досадная помеха нормально организованному кинопроизводству. Зато сегодня он совсем по-другому разговаривал. Растерянно, запуганно даже.

Не то чтобы он что-то в таком духе высказал, слишком он осторожен, за каждым словом своим следит, но интонации… А диктатура – она обостряет слух.

Сперва он сугубо по-деловому сообщил мне, что съемки «Песни свободы» уже начались, а я в ответ вежливо поблагодарил его за отрадное известие. Хотя для меня это вовсе не новость. От Тити я давно уже это знаю, и он, надо полагать, тоже догадывается, что мне о начале съемок известно. Но мы прилежно играли свои роли. Официально Тити, как и все остальные, больше никаких контактов со мной не поддерживает. Я ведь неприкасаемый. По идее должен бы, как прокаженный, расхаживать по вокзалу с колокольчиком и остерегать всех, покрикивая: «Нечистый! Нечистый! Нечистый!»

Сценарием они в целом довольны, но мне надо придумать себе другой псевдоним. Антон Пособил – слишком прозрачно, к тому же по-славянски. Не стоит зря гусей дразнить. Он пока что раздал сценарий без указания автора, хотя одно это уже выглядит необычно. Так что нужен псевдоним и строчек пять биографии для «Фильмбюне».

Что ж, мне не впервой сочинять себе новую жизнь.

Может, герой войны? А что? Автор – герой войны, чем плохой вариант? На героя всегда можно положиться. После тяжелого ранения, прямо с передовой. Потерял руку или там ногу. Лучше руку. Пустой рукав, заправленный в карман пиджака, люди такое сразу живо себе представляют. Вызываешь образ, который в головах сидит, ведь таких калек теперь полно, сплошь и рядом, на каждом шагу почти.

Солдат, который и раньше всегда хотел писать, но только теперь…

Нет. Кино – это совершенно иной, особый мир. Тут даже биография автора не должна напоминать о реальной жизни.

С другой стороны: ратное прошлое, вся жизнь – один сплошной подвиг, когда было не до писательства, это вполне убедительное объяснение, откуда вдруг совершенно безвестный дебютант…

«И уж, пожалуйста, что-нибудь нордическое», – Кляйнпетер так и сказал. И как можно правдоподобней. Ложь, но очень жизненная.

Вицорек? Домбровски? Из горняцкой семьи, в Эссене?

Нет. Кто хочет писать сценарии для УФА, тому не к лицу шахтерская родословная, вся эта рурская копоть и грязь. Хотя он-то как раз из этой грязи и вышел. Но, как и все, оглянуться не успел – а уже оберлинился.

Матцке? Сценарий: Вильфрид Матцке.

Слишком по-пролетарски… Нынешним гениям что-нибудь аристократическое подавай. Они еще бумагу в машинку вставлять не научились, зато псевдоним поблагородней и позвонче вот он, уже готов.

По молодости, еще до первого сборника стихов, я ночи напролет целыми столбцами будущие фамилии свои записывал. С гимназической скамьи свято верил, что без импозантного имени будущему поэту делать нечего. Эйхендорф. Лилиенкрон. Дросте-Хюльсхоф. Что угодно, только не Вагенкнехт.

Эренфельз.

Франк Эренфельз. Краткая биография.

Свои первые успехи Франк Эренфельз снискал на ниве местной прессы в «Висмарер Анцайгер». В двадцать один год он издал свою первую пьесу, благодаря чему получил возможность освоить профессию завлита. Франк Эренфельз – лейтенант запаса. «Песнь свободы» – его первый киносценарий.

Но вызвал меня Кляйнпетер, оказывается, вовсе не для этого. Истинную цель разговора он приберег под конец. Это стало заметно, когда он вдруг озираться начал. Исподтишка, как ему мнилось. Директор картины он, конечно, бесподобный. Но актер никудышный.

До этого он вполне нормально разговаривал, а тут сразу на шепот перешел. Срочно нужен сюжет, который разыгрывается где-нибудь в Альпах. Хоть комедия, хоть любовная бодяга, это совершенно безразлично, главное, чтобы в Альпах, Альпы – вот что важно. И все это срочно, лучше всего вчера. У меня случайно ничего такого в письменном столе не завалялось? Нет? Тогда ноги в руки и за дело – и мозгами шевелить, мозгами!

И все время эта пугливая оглядка через плечо. М-да, подгнило что-то в датском королевстве.

Альпы как единственное условие? Что бы это могло значить? Неужто с Тренкера [25] сняли опалу? Несмотря на то что на тех съемках в Южном Тироле он слишком долго колебался, выбирая, кем лучше быть – истинным немцем, правоверным подданным рейха, или все-таки итальянцем. А теперь снова в фаворе? Что ж, все возможно. На студию-то не ходишь, вот и не в курсе последних слухов и сплетен.

Но я лично на другое готов поставить. Альпы – это ведь так упоительно далеко от Берлина. В Альпах с неба не сыплются бомбы. Кто в Альпах на киносъемках – тот в безопасности. Неужто Кляйнпетер смываться надумал? И он наверняка не один такой…