— Ты, маленький гаденыш! — клацнул зубами Шелтон. — Убили девушку. Тебе наплевать на нее?

— Очень жаль, — парировал Джилет. — Но если я вам помогу, придется дать мне что-нибудь взамен.

Вмешался Андерсен:

— Например?

— Я хочу машину.

— Никаких компьютеров! — отрезал начальник тюрьмы. — Ни в коем случае. — Андерсену он добавил: — Именно поэтому он находится в изоляции. Мы поймали его в библиотеке у компьютера — сидел в Интернете. Судья постановил как часть его наказания, что он не должен выходить во всемирную сеть.

— Я не буду влезать в Интернет, — сказал Джилет. — Я останусь в крыле Е, где сейчас и нахожусь. У меня не будет доступа к телефонной сети.

Начальник тюрьмы усмехнулся.

— Ты останешься в административной изоляции...

— Одиночной камере, — поправил Джилет.

— ...только чтобы получить компьютер?

— Да.

Андерсен спросил:

— Если он останется в изоляции и никак не сможет выйти в Интернет, тогда все в порядке?

— Думаю, да, — неуверенно признал начальник тюрьмы.

Коп обратился к Джилету:

— По рукам. Мы доставим тебе ноутбук.

— Вы собираетесь с ним торговаться? — недоверчиво спросил Шелтон Андерсена.

Повернулся к Бишопу за поддержкой, но худощавый коп поглаживал старомодные бачки и снова разглядывал телефон, словно ожидая помилования.

Андерсен не ответил Шелтону, а Джилету добавил:

— Но ты получишь машину только после того, как проанализируешь компьютер Гибсон и дашь нам полный отчет.

— Согласен, — кивнул заключенный, возбужденно сверкая глазами.

— Ее машина — аналог «IBM», старой модели. Мы привезем его через час. И также все ее диски и программы и...

— Нет, нет, нет, — твердо сказал Джилет. — Здесь я не могу.

— Почему?

— Мне необходим доступ к сети — возможно, к суперкомпьютеру. И еще технические справочники, программное обеспечение.

Андерсен взглянул на Бишопа, тот явно не слушал.

— Ни хрена подобного, — заявил Шелтон, более разговорчивый из напарников, хотя и обладал явно ограниченным запасом слов.

Андерсен пребывал в раздумье, когда начальник тюрьмы спросил:

— Не могли бы мы выйти на минутку в коридор, джентльмены?

Отличный хакинг.

Но не настолько вызывающий, как хотелось бы.

Фейт [2] — его ник писался в лучших традициях хакеров через Ph, а не через F — теперь ехал домой в Лос-Альтос, в сердце Кремниевой долины.

Сегодня утром появилось много дел: он бросил вымазанный «в крови» белый грузовик, сыгравший роль ветра, вчера раздувшего в Ларе Гибсон огонь паранойи. И закопал маскировку — парик с дредами, военную форму и очки преследователя, а также и безупречный костюм Уилла Рандолфа, любезного кузена Санди Гардвик.

Теперь он стал кем-то совершенно иным. Не самим собой настоящим, конечно — Джоном Патриком Холлоуэем, родившимся двадцать семь лет назад в Аппер-Сэдл-Ривер, Нью-Джерси. Нет, на данный момент он превратился в одного из шести-семи персонажей, появившихся совсем недавно. Они были для Фейта группой друзей и возникали в комплекте с водительскими правами, идентификационными карточками служащих, социальными страховыми карточками и прочей документацией, от которой теперь никуда не деться. Он даже наделял своих подопечных различными акцентами и манерами и неусыпно над ними работал.

«Кем ты хочешь быть?»

Ответ Фейта: кем угодно.

Размышляя теперь о Ларе Гибсон, он решил, что подобраться к женщине, считавшей себя королевой самозащиты в городе, оказалось слишком просто.

Значит, настало время немного повысить планку.

«Ягуар» Фейта медленно двигался по шоссе в утренний час пик по междуштатной №280, шоссе Джуниперо Серра. На западе высились скалы в облаках тумана, плывущего над головой в сторону залива Сан-Франциско. В последние годы долину донимали засухи, но этой весной часто — как, например, и сегодня — шли дожди и флора бушевала яркой зеленью. Фейт, однако, не обращал на роскошную растительность никакого внимания. Он слушал песню на плейере — «Смерть моряка». Одна из его любимых. Время от времени губы Фейта двигались в такт словам (он знал их наизусть).

Десятью минутами позже, в восемь сорок пять, Фейт заехал в гараж своего большого, уединенного дома в Стоункрест у дороги Эль-Монте в Лос-Альтосе.

Припарковался в гараже, закрыл дверь. Заметил каплю крови Лары Гибсон в виде неопрятной запятой на практически безупречном полу. Поругал себя за то, что имел неосторожность не заметить ее раньше. Смыл пятно, потом пошел внутрь, закрыл и запер дверь.

Дом, новый, всего шесть месяцев от роду, пах обойным клеем и сладкой краской.

Если придут соседи и станут в передней, заглядывая в холл, они увидят только семью среднего класса с ее комфортабельной жизнью, обеспеченной зарплатами, как и у большинства людей в долине.