Сакс вдруг почему-то вспомнила соколиное семейство, устроившее гнездо за окном дома Линкольна Райма на Манхэттене: самца, самку и молодого соколенка.

— Если я подам заявление, признавая себя виновной в неумышленном убийстве, сколько я получу?

— Лет шесть-семь. И никакого досрочного освобождения.

Райм, ты и я...

Молодая женщина с шумом втянула воздух.

— Я подаю заявление.

— Сакс, — начал было Райм.

Но она твердо повторила:

— Я подаю заявление.

Кивнув, адвокат встал.

— Я свяжусь с прокурором и узнаю, примет ли он его. Как только у меня появятся какие-то новости, я дам вам знать.

Попрощавшись с Раймом, Геберт ушел.

Бросив взгляд на Сакс, Мейсон встал и направился к двери, громко топая ботинками.

— Я оставлю вас одних на пару минут. Надеюсь, Линкольн, вас можно не обыскивать?

— Меня можно считать зоной, свободной от оружия, Мейсон, — слабо улыбнулся Райм.

Дверь за полицейским закрылась.

— Ну, я и влипла. Линкольн.

— Угу. Но только не надо имен.

— Почему? — прошептала она. — Дурная примета?

— Возможно.

— Ты же не веришь в приметы. Или ты только передо мной притворялся?

— Не знаю. Только здесь мне как-то не по себе. Таннерс-Корнер... Город без детей.

— Я должен был прислушаться к твоим словам, — наконец сказал Райм. — Ты была права насчет Гаррета. А я ошибался. Смотрел на улики и ничего не видел.

— Но я ведь не была уверенав том, что права. Я ни в чем не была уверена. Я действовала, повинуясь минутному порыву.

— Сакс, что бы ни случилось, я отсюда никуда не уеду. — Кивнув на свое кресло, Райм усмехнулся. — Даже если бы захотел, все равно далеко бы не уехал. Я буду ждать и встречу тебя, когда ты выйдешь.

— Слова, Райм, — грустно промолвила она. — Одни слова. Мой отец тоже сказал, что никуда не денется. Это было за неделю до того, как рак доконал его.

— Я слишком капризен, чтобы умирать.

Но не настолько капризен, чтобы не выздороветь,встретить другую женщину. И уйти, оставив ее в прошлом.

Дверь в комнату для допросов открылась. На пороге стоял Гаррет, у него за спиной был Мейсон. Руки мальчишки уже были без наручников. Он держал что-то в ладонях.

— Привет, — радостно бросил Гаррет. — Прикиньте, кого я нашел. У себя в камере. — Он разжал руки, и оттуда вылетело крошечное насекомое. — Это мошка-сфинкс. Больше всего им нравится нектар цветков валерианы. В помещении их редко встретишь. Прикольно, да?

Сакс слабо улыбнулась. Ей было приятно видеть восторженное возбуждение мальчишки.

— Гаррет, я хочу сказать тебе одну вещь.

Он подошел к ней ближе.

— Помнишь, что ты сказал тогда, в трейлере? Когда разговаривал со своим отцом в пустом кресле?

Мальчишка неуверенно кивнул.

— Ты сказал, что очень злишься на него, так как он не пустил тебя в машину.

— Помню.

— Но теперь тебе известно, почему отец тебя не пускал. Он пытался спасти тебя. Он понял, что в машине яд, и они все погибнут. И если бы ты сел к ним в автомобиль, ты бы тоже погиб. А он этого не хотел.

— Да, наверное. — В его голосе не было убежденности, и Амелия Сакс поняла, насколько трудно переписывать собственную историю.

— Помни об этом.

— Хорошо.

Сакс проследила взглядом за крошечной коричневатой мошкой, летающей по комнате.

— Ты оставил в камере кого-нибудь? Чтобы мне не было скучно?

— Да. Там две божьих коровки. А еще жук-листогрыз и цветочная мушка. Она так прикольно летает. Можно часами следить за ней. — Гаррет помолчал. — Знаешь, ну, извини, что я тебе соврал. Просто если бы я не выбрался отсюда, я бы не смог спасти Мери-Бет.

— Ничего страшного.

Мальчишка посмотрел на Мейсона.

— Я могу идти?

— Иди.

Подойдя к двери, Гаррет обернулся.

— Я еще... ну, зайду. Если можно.

— Буду очень рада.

Мальчишка вышел на улицу. В раскрытую дверь Сакс увидела, что он направился к джипу Люси Керр. Та, выйдя из машины, открыла перед ним дверцу — заботливая мамаша, забирающая сына после тренировки. Дверь тюрьмы закрылась, скрывая из виду идиллическую семейную сцену.

— Сакс... — начал было Райм.