Трогаюсь с места и сворачиваю за угол. Под шинами шуршит гравий, верхушки высоких сосен плавно покачиваются от порывов ветра, а по ясному небу, чуть расцвеченному закатным солнцем, плывут взбитые сливки облаков. Красивая картинка горного пейзажа, не иначе. Разомлевший от усталости и горячего душа, я едва успеваю надавить на педаль тормоза — передо мной будто из ниоткуда появляется девчонка! Почти бросается под колеса, беззащитно выставив перед собой руки. Испуганная, побледневшая, с разметавшимися по лицу и плечам белокурыми прядями — девчонка напряженно озирается по сторонам, очевидно боясь увидеть тех, кто бежит за ней…

— Черт! — выкрикиваю, сдавливая руль что есть силы. — Ты что творишь, ненормальная?! — а это шиплю незнакомке через приоткрытое стекло. Она кидает на меня короткий равнодушный взгляд, а потом рывком открывает пассажирскую дверь и нагло заваливается на сиденье.

— Поедем, пожалуйста, — просит дрожащим шепотом.

Только сейчас замечаю ее преследователей — двух амбалов в белых сорочках и черных брюках — телохранителей Белоцерковского.

— Ты что-то украла? Почему бежишь от них? Если ты воровка, то я…

— Меня зовут Злата Белоцерковская, я вам паспорт покажу. И ничего я не украла! Пожалуйста, едем. Я все объясню по дороге, — девчонка вскидывает на меня карий взгляд. Прикусывает нижнюю губу и напряженно оглядывается. Амбалы вот-вот нагонят нас.

— Ну, скорее же! Пожалуйста.

Не знаю, почему я ей верю… Наверное, ее жалостливый взгляд, белые дрожащие губы и почти детская хрупкость заставляют меня проявить участие к девчонке? Молча киваю и рву с места, стараясь не смотреть на нее. Вот же угораздило…

Злата часто дышит и оглядывается — мужиков и след простыл. Да и куда им нас догнать?

— Успокоилась? — нарушаю повисшую в салоне тишину. Скашиваю на девчонку взгляд и тотчас возвращаю внимание к дороге.

— Да. Спасибо вам… Тебе. Может, на ты перейдем? Тебя как зовут?

— Никита. Слушай, Злата, давай я сразу обозначу границы? Я тебя довезу… Куда там тебе надо? И на этом наше общение закончится.

— А что так? — ухмыляется девчонка, обнажая белые как жемчужины зубы. На ее щеках тотчас выделяются ямочки, а мне хочется прибить себя за излишнюю внимательность.

— А… Вот так, — отмахиваюсь я.

Смотрю на дорогу, но кожей чувствую, что Злата пялится на меня. Неужели, понравился? Или…

— Никита, а ты заработать не хочешь? — певуче протягивает она. — Я хорошо заплачу. Очень хорошо, — добавляет с придыханием.

Заманчиво, что тут скажешь? Деньги мне вправду нужны, но работать на Белоцерковскую? Что эта малявка может предложить?

— Предупреждаю сразу — противозаконными вещами я не занимаюсь.

— Нет, нет, не волнуйся, — тараторит Злата. — Просто… Мне нужен парень. Вот такой, как ты, — она окидывает меня снисходительным, жалостливым взглядом.

— Ты предлагаешь мне встречаться? Я правильно понял? Я не мальчик по вызову, Злата, хоть и езжу на недорогой старой машине.

— Давай я объясню подробнее, — деловито протягивает Злата. — Отец грозится отправить меня в закрытый пансионат в Лондоне. Ему не нравятся мои увлечения, подруги, друзья. Мои книги, музыка, что я слушаю… В общем, все. Видимо, он просто не любит меня. И его надежд я не оправдываю. Такие вот, Никита, дела, — со вздохом добавляет она, устремляя взгляд в окно — горы остались позади, а впереди простирается синее спокойное море. Очевидно, Злата собирается излить душу, а выполнять роль жилетки в мои планы не входит. Тем более для избалованной мажорки…

— Злата, зачем ты все это мне рассказываешь? Мне кажется, для подобных откровенных разговоров есть подруги.

Притормаживаю на светофоре, загоревшимся красным светом, и перевожу взгляд на девчонку, вновь ругая себя за обостренную восприимчивость. Я мгновенно впитываю в себя… Всё! Ее ямочки, длинные русые пряди, карие большие глаза, дорогущий белый костюм, аромат трав и цитрусовых… Надо скорее ее высадить к чертовой матери и забыть нашу встречу, как страшный сон.

— Отец сказал, что отступится от своего решения, если я предъявлю ему парня, — чеканит она. — По его мнению только серьезным отношениям под силу вытравить из моей головы всякие глупости.

— Так в чем проблема? Наверняка в твоем круге найдутся подходящие парни? Попроси кого-то и…

— Отец знает всех моих приятелей, вот в чем дело. И не считает их достойными. Он отзывается о них, как об инфантильных сосунках, тратящих родительские деньги. Мне нужен… — Злата снова бросает на меня небрежный взгляд. — Такой парень, как ты — обычный. Ну… Бедняк.

— Так папа хочет тебя выдать за… простого скромного парня? Такого, как я? — отвечаю, надевая на лицо маску равнодушия. Бедняк, нищий, недостойный — отчего-то, меня до боли ранят ее слова.