Шрифт:
У Оксаны тут же началась истерика.
Пережить горе было сложно. Она, как могла, поддерживала Диму, организовывала похороны.
Мальчика назвали Антоном.
Оксана усыновила ребёнка, растила и воспитывала как своего.
Вскоре парочка сыграла свадьбу.
Можно сказать, что они счастливы. Любовь прочно поселилась в их доме.
Вот только… не даёт Оксане покоя досадная, навязчивая мысль — не она ли виновна в смерти Вари, не её ли причудливый каприз так безжалостно исполнила принявшая её сторону в вопросе любви и счастья небесная канцелярия?
Только не с тобой
Верочкин муж был немножечко сумасшедший, самую капельку: любил до страсти экстремальные наслаждения, вроде горных восхождений вне подготовленных маршрутов, внетрассовые спуски на лыжах, затяжные прыжки с парашютом, мото фристайл и прочие аттракционы условно несовместимые с жизнью.
Ему непременно везло, во всяком случае, с момента их знакомства: ни одной серьёзной травмы.
Как её угораздило влюбиться в самоубийцу-адреналинщика, Верочка не помнила.
Возле него стаями крутились девочки без комплексов, которых он, казалось бы, не замечал вовсе.
Игорь улыбнулся однажды на дружеской вечеринке, где Верочка оказалась совершенно случайно, многозначительно подмигнул, и она провалилась в сладкий сироп непрекращающегося оргазма.
Что было после, что вначале, о чём, сплетясь, взахлёб молчали, как зори тайной их венчали…
всё осталось для неё непостижимой, покрытой многоцветной искристой вуалью судорожного чувственного блаженства загадкой, остановившей бег времени на бесконечно долгие пять счастливейших лет.
Иногда где-то глубоко внутри цветными миражами всплывали обрывки событий, но мелькали они слишком быстро, вызывая чувственные приливы и помутнение рассудка. Туман немного рассеивался, когда любовники вновь сливались в экстазе, но слишком кратковременно.
Верочка следовала за мужем в любые дали, не отпуская даже на головокружительных спусках, которые преодолевала практически в бессознательном состоянии.
В тот день (Игорь только что собственноручно вымыл её в душе, не оставив без внимания и ласки ни одного миллиметра податливого тела) женщина сидела с закрытыми от наслаждения глазами в расслабленной позе испытывая восхитительно сладкие телесные муки, когда беззвучно загорелся экран его смартфона.
Отвлекаться от пикантных ощущений не было сил.
Мерцание дисплея было раздражающим, настойчиво долгим. Пришлось взять трубку непослушными от возбуждения руками.
Верочка провела пальцем по светящейся поверхности, нечаянно включила камеру.
Что-то заставило её развернуть альбом.
Лучше бы она этого не делала.
Там было такое!
Девочки из спортивной массовки, большинство из которых она знала, с придыханиями и стонами демонстрировали эротическую сноровку, непринуждённо переговариваясь с Игорем. Сомнений в том, что за кадром он, не было.
Верочка с замиранием сердца пролистала часть альбома, покрывшись испариной. Руки совсем не слушались привычных команд, жили собственной жизнью. С трудом, но удалось скрыть факт отвратительно неприятного любопытства.
Быстро принять взвешенное решение не было сил. Что она могла предъявить, что?
Устроить скандал, уйти, подать на развод? Чего таким образом можно добиться, кроме одиночества?
Жизнь без любви, без Игоря представлялась самоубийством.
Чтобы выиграть время для рассуждений, Верочка сказалась больной.
Она была оскорблена, раздавлена, вполне правомерно обижена, потому для начала выбрала тихий протест — прекратила всякого рода коммуникации, что оказалось наказанием не для него, для самой себя.
Осмыслить до конца то, что произошло, не было сил. Энергия блаженства покинула тело немедленно, теперь тихо испарялись остатки гравитации.
Верочка перестала принимать пищу, почти не двигалась: сидела мёртвенно бледная и сосредоточенно смотрела в расплывающуюся перед глазами точку, которой не видела.
Игоря её состоянием особо не напрягало, он философски обосновал странный недуг периодическими женскими проблемами, о которых что-то знал, ещё больше слышал, — физиологию никто не отменял.
Утешительниц в его беззаботной жизни было предостаточно.
Прошла неделя, другая. Состояние жены начинало раздражать. Девочки без комплексов дарили минутную разрядку, которая напрягала незавершённостью.
Секс без самоотдачи, без любви, теперь раздражал, озадачивал. Неосознанное до поры беспокойство заставило задуматься, что не так. Гонки на мотоциклах бесили, прыжки с парашютом приводили в бешенство.