Планета была старше Фаренго. Старейшим из всех миров, встретившихся человечеству за века космической экспансии. Она потеряла океаны, её горные хребты превратились в россыпи камней, мантия остыла, и геологическая динамика сошла на нет. Мертвенную прозрачность сухой аргонно-углекислой атмосферы не нарушало ни облачка. Только грандиозные пылевые вихри танцевали над пустынями «девять-сороковой» свои однообразные кладбищенские танцы.

– Вся вода замерзла в лед и находится под километровым слоем осадочных пород, - сообщила Мулан, которая считывала с мониторов блок геофизических данных.
– Очень мало металлов, наверное, все добыли за технический цикл.

– Не вижу руин, - пробормотала Церм.
– Вольск, вы видите руины?

– Пока нет, капитан, - отозвался техноархеолог.
– Но на такой мегадревней планете руины должны быть на большой глубине. Их не просто будет найти.

– Если они глубоко, то мы к ним не доберемся, - пробормотала Мулан, переключая монитор на инфракрасный диапазон.
– На скеґере нет тяжелого геологического оборудования.

– На «Эйн-Соф» находится тераджоулевый лазер, - напомнила Гвен Вэй.
– Теоретически, им можно проплавить километровый тоннель.

– Силикаты он, может, и проплавит, а вот базальты - сомнительно, - отметила Мулан.
– А если там будет подземный лед, тоннель зальет вода.

– Алекс, ты в свое время исследовал артефакты, привезенные отсюда, - обратилась к Вольску баронесса.
– Те киборги, что их нашли, должны были составить карту подповерхностных аномалий Тифона.

– Карту они составили, Гвен, однако те обломки, которые я изучал, были найдены на поверхности. В районе под семнадцатым градусом северной широты и восемьдесят шестой долготы.

– Мулан, пусть зонд покажет нам этот район, - распорядилась Вэй.

– Минутку, мэм!
– отозвалась пифийка, которой, судя по всему, чем дальше, тем больше нравилась роль оператора разведывательного зонда.
– Вывожу на мониторы … Смотрите!

Фрагмент серой пустыни, испещренный серпами пылевых дюн, возникший на мониторах, не содержал ничего интересного. При увеличенном изображении исследователи увидели присыпанные пылью антенны и силовые ребра посадочного агрегата.

– Алекс, можешь определить его тип?
– спросила техноархеолога баронесса.

– Без проблем. Это тактическая платформа-база универсального беспилотного исследовательского модуля серии «эн-эр триста». Модули этой комплектации специально предназначены для исследования планет с плотной атмосферой. Их на земных заводах производит корпорация «Талая-Тейон». Ими оборудованы практически все разведывательные рейдеры, построенные после четыреста шестого года. В комплект входят пятитонный винтокрылый планетолёт с инфраквантовым компьютером, три простых планетолёта, буровое устройство и ракетная капсула, которую возвращают на рейдер вместе с собранными образцами.

– Что-то я не вижу планетолётов, - отметила Церм.

– Где-то должны быть. Наверное, после отгрузки собранных материалов их снова куда-то отправили. Сейчас поищем … - Вольск на боковом экране включил опцию расширенного поиска объектов с содержанием металлов.
– О! Юго-западнее фиксирую какое-то железо. Расстояние от платформы примерно три километра. Судя по размерам, это один из малых планетолётов.

Зонд тем временем зашел за горизонт, и район дислокации исследовательского модуля оказался за пределами его видения. На центральной панели развернулась панорама, которую транслировали обзорные камеры скеґера. Темно-малиновый диск Мелани заметно увеличился за последний час. В левой части панорамы появился желтый полумесяц - Тифон.

– До выхода на первичную орбиту ещё двести шестнадцать стандартных минут, - сообщила Церм.
– Потом ещё часа четыре будем переходить на рабочую орбиту. Супремус заложил в рейсовой циклограмме восемь включений маршевого двигателя. Следовательно, есть время на отдых. Предлагаю экипажу поспать. После выхода на рабочую орбиту у нас будет часов двадцать серьёзной работы. Зонд каждые полчаса будет пролетать над той подповерхностной аномалией, которую Супремус признает приоритетной для исследования.

– Каждые полчаса?
– переспросила Вэй.

– Рабочую орбиту планируем сделать максимально низкой, - подтвердила Церм.
– Девяносто километров в апотифонии шестьдесят - в перитифонии [13].Благодаря этому мы сможем составить карту подповерхностных полостей с линейным разрешением до двух метров.

– На какой глубине?

– До двух километров. Глубже картинка будет размываться благодаря эффекту Геселя.

– Мулан, а вы владеете усыпляющим гипнозом?
– обратился к пифийке техноархеолог.
– Я чувствую, что не смогу теперь заснуть.