Уже входя в осевой коридор блока «С», Зак-Зак мысленно отметил, что за все семь лет работы на Сельве он никогда не был в двенадцатой комнате исследовательской части станции «Манджу-II». Хотя комната находилась рядом с лабораторией, которой он руководил, и с боксами, где хранились биологические материалы, собранные экспедициями на поверхности планеты. Бывало, что за стандартный день [1] он десятки раз проходил мимо двенадцатой комнаты. её входной люк перечеркивала диагональная ярко-красная полоса. Она предупреждала, что данная часть Обитаемого пространства станции относится к исключительной компетенции имперской Службы Предотвращения. С ней контактировали ученые-руководители, которые имели выше Зак-Заковой квалификационные категории и допуски. И нельзя было сказать, что такая отстраненность от дел тайной канцелярии сильно огорчала ксенобиолога.

Он на мгновение остановился перед люком с красной полосой, потом коснулся сенсора - и защитная мембрана исчезла. Комната за ней оказалась сплошной «красной зоной». То есть помещением, защищенным силовыми полями от всех видов прослушивания и ментальных воздействий. Ксенобиолог бывал в подобных помещениях перед университетскими выпускными экзаменами. Тогда вербовщики Звездного Флота проводили с ним долгие изнурительные собеседования. Он едва отбился от контракта с военными. Воспоминания, которые вынырнули из его памяти на пороге «красной зоны» не были приятными.

С низкого дивана навстречу Зак-Заку встала стройная женщина с узким лицом и голубовато-серыми глазами. ещё одна представительница планеты Пифии, почти девочка, не отрывала глаз от панели смотрового экрана, где уже можно было рассмотреть вершины скал небоскребов Аль-Кран, известных сельвистам под названием Мечей Творения. Юная пифийка грациозно повернулась в сторону гостя «красной зоны» и приветствовала его легким наклоном головы. Серо-серебристые комбинезоны представительниц Планеты женщин показались Зак-Заку невыразительными и простецкими, подобными униформе станционных служащих.

«Вот тебе и знаменитые Пифийские ведьмы» - подумал ксенобиолог, который ожидал увидеть горбоносых стариц в красных мантиях, украшенных диадемами и золотыми цепями. Именно так изображали Пифийских сведущих в тех исторических и приключенческих сериалах, которые производили симуляторные студии на опережающих планетах.

– Приветствуем тебя, доктор Зак-Зак!
– сказала старшая.

– Можно просто «Зак», - позволил ксенобиолог, ища, где бы присесть.

– Ты удивлен нашим приглашением?
– спросила младшая, указывая Заку на кресло, которое выросло из пола.
– Садись, у нас будет долгий разговор.

– На этой станции есть ученые, известные в ведущих университетах Земли и Аврелии, люди с научными именами и титулами. Я так подумал: неужели представительницы Планеты Женщин преодолели десятки парсеков ради беседы с рядовым ксенобиологом, который за семь лет доработался только до допуска «В»?

– Ты считаешь себя неудачником?
– спросила младшая.

– Подожди задавать вопросы, Ди, - остановила её старшая пифийка.
– Мы даже не назвали себя, а это невежливо. Меня, доктор, зовут Преподобная сестра Сайкс, а мою коллегу - сестра Димер.

– Можно «Ди», - улыбнулась Димер. Улыбка внезапно изменила её лицо. Оно стало открыто-детским, готовым в любой момент измениться от веселого смеха, и до слез. Так, по крайней мере, показалось ксенобиологу. Он сказал:

– Приятно познакомиться. Я не считаю себя неудачником, сестра Ди. Я и есть самый настоящий неудачник.

– ..?

– Я, Преподобные сестры, являюсь одним из тех несчастных ученых, которые восстают против сложившегося мнения научной общественности и не имеют достаточно доказательств, чтобы должным образом отстоять своё убеждение. Соответственно, научная община благодарит таких, как я, общим непризнанием и насмешками. А психологи подходят ко мне, и к таким, как я, с озабоченным видом и говорят: «Коллега такой-то, у вас на этой неделе снова зафиксирована депрессивная графика эмоциональной матрицы». Если таких ученых не считать за неудачников, то за кого? За проклятых?

– Но ты на этой станции заведуешь целой лабораторией, - отметила Преподобная Сайкс.

– Здесь, на Сельве, это скорее напоминает заведование орбитальным складом биологических материалов. Складированием, сортировкой и хранением образцов перед отправкой в научные центры опережающих планет. Настоящие корифеи сельвистики и руководители научных школ возглавляют экспедиции и полевые кампусы на поверхности планеты. Я же, если это, конечно, вас интересует, не сходил на поверхность уже два стандартных года. Моя научная тема практически закрыта. Разумеется, официально её никто не закрывал. Просто её не внесли в ежегодный перечень заявок на ресурсное обеспечение. Ну и в остальном также - полный игнор инакомыслящего ксенобиолога Зак-Зака.

– Здешние «научные боги» не верят в существование чулимбы?
– не то спросила, не то подтвердила Ди и, как показалось ксенобиологу, немного покраснела. Зак поймал себя на том, что ему стоит усилий оторвать взгляд от её огромных аквамариновых глаз. Он предположил, что такое его поведение является неправильным, что старшая по рангу и возрасту Сайкс может обидеться на такое проявление невнимания, и заставил себя смотреть на главную пифийку. И встретил её взгляд. Глаза Сайкс уже потеряли тот голубой отблеск, который Зак заметил в первое мгновение их знакомства. Теперь в них застыла невозмутимая не меркнущая светло-серая бесконечность.