– Гумм, подойди ко мне, - позвала клона Знающая.

– Вы все видите, Преподобная, - вздохнул тот, оставляя свое убежище.

– А зачем прятаться?

– Я боялся побеспокоить вас, Преподобная.

– Уже побеспокоил. Я тебя слушаю.

– Вы очень рассердились на Мулан?

– Мы не будем это обсуждать.

– Велудуман завещал нам прощать…

– Я уже сказала тебе, брат, что мы не будем обсуждать ни поступка Мулан, ни моего отношения к ней. Ты чего хотел от меня?

– Да, Преподобная.

– Ты знаешь, Гумм, что я умею читать мысли?

– Да.

– Я хочу сказать тебе, брат мой, что твои мысли мне не нравятся.

– Они мне самому не нравятся, Преподобная.

– Мне кажется, брат мой, что Мулан не та женщина, которая сделала бы тебя счастливым.

– Но я ничего не могу с собой сделать. Я думаю только о ней. Посоветуйте мне, Преподобная.

– Это то, что в древности называли АМОК - любовным неистовством, - предположила Знающая.
– Это болезнь сознания, и от неё нет лекарств. Попроси у командора, чтобы тебя уже сегодня поместили в кокон. Мне говорили, что от психозов навязчивого состояния спасает компенсационный сон.

– А другого способа нет?

– Я не имею права применять свои умения для изменения твоей ментальной графики.

– Простите, Преподобная, что я подумал об этом.

– Молись Велудуману, благому Держателю Сводов. Пусть он даст тебе силы воздержаться от безрассудных поступков. Я сказала.

– Благодарю вас, Преподобная, - Гумм побрел к эскалатору.

– Подожди!

Гумм остановился и вопросительно посмотрел на Тарасвати.

– Ты сказал ей?

– Да.

– А что она тебе ответила?

– Что это безнадежно.

– Она объяснила, почему?

– Да, Преподобная. Она сказала, что совершила преступление против Святых Матерей и вскоре её сошлют на каторжные работы. Она сказала, что может быть моей до конца экспедиции, но родить мне детей она уже не успеет. Это правда?

– К сожалению.

– Что мне делать?

– Любить Мулан, пока у вас ещё есть время.

– Мулан не желала никому зла. Она смотрела много старых записей и читала много древних книг. Она прочитала книгу, где рассказывалось о расе, которая создала людей для того, чтобы потом скормить их космический чудищам. А ещё она смотрела очень древний фильм о звездолёте «Прометей» …

– Не всем древние книги и фильмы идут на пользу, Гумм. Но не отчаивайся. Наслаждайся даже тем, что скоро закончится, и молись благому Велудуману за спасение бессмертной монады отступницы Мулан.

В то время, когда Гумм исповедовался Преподобной Тарасвати, капитан-командор Зоран встретился лицом к лицу с начальником исследовательской части корабля Гвен Маккослиб-Вэй.

– Во-первых, - обратился он к баронессе, - хочу поздравить вас с новым назначением вашего мужа. Я всегда говорил, что настоящий специалист никогда не останется без работы.

– Я немного удивлена тем, что Ланс согласился на подобную должность, - признала Вэй.
– Да ещё и на Аврелии. Может, и нехорошо так говорить, но я недолюбливаю аврелианцев. Очень специфические люди. Те из них, с кем я была знакома, отличались каким-то навязчивым желанием всех поучать. Как будто только они знают, что правильно, а что нет. Лансу там будет трудно.

– Вполне согласен с вами, баронесса. В учебном кампусе у меня был сержантом аврелианец. Редкой тупости скотина. Так он постоянно объяснял нам, курсантам, что такое жизнь, как её надо правильно прожить и почему только на Аврелии живут порядочные люди, а на других планетах - извращенцы и мошенники … Но Велудуман с ними, с этими аврелианцами. Я, баронесса, хотел поговорить с вами о другом.

– Внимательно слушаю вас, капитан-командор.

– У вас все хорошо?

– Что вы имеете в виду?

– Недавно вашего ребенка поместили в анабиозную камеру и …

– Во-первых, это не мой ребенок. Вы же знаете, что я забеременела в питомнике Богов на Фаренго [43]. Я только вынашивала эмбрион неизвестного гуманоида и, по правде говоря, рада, что его отделили от моего тела. Эти месяцы я постоянно чувствовала себя инкубатором, слепым инструментом для выполнения чужой программы. Вы не женщина, командор, но попробуйте мне поверить. Это не самое лучшее ощущение.

– Название «Питомник Богов» говорит само за себя.

– Хорошая шутка, - как показалось Зоран, не совсем весело улыбнулась Вэй.
– Но вы видите, командор, пифийки не торопятся признать меня богородицей. Даже наоборот.

– Вот об этом я и хотел поговорить. Мне кажется, что после того как вы поддержали на совещании Мулан, между вами и Преподобной Тарасвати возникло … ну, скажем так, определенное напряжение.

– В экспедициях такое случается, - пожала плечами баронесса.
– Я, командор, большую часть своей жизни провела в экспедициях и видела разные конфликтные ситуации. До драк доходило, с травмами. Никакая психопрофилактика не помогала. Такие вещи неизбежны.