– Захар, - начинаю и запинаюсь, не представляя, как выразить свои чувства словами, как отразить эмоции в банальных фразах.

Что я могу сейчас сказать? Будь осторожен? Постарайся не пострадать? Наивно. Глупо. Он намерен биться насмерть с кучей озабоченных уродов. При таком раскладе нельзя избежать крови.

– Я тебя…

Опять осекаюсь. Ловлю себя на том, что не выходит произнести это слово здесь и теперь. Впечатление, будто испачкаю все светлое между нами. Не могу допустить, чтобы эти подонки слышали, насмехались, глумились. Но и молчать не способна.

Я говорю глазами. Едва двигаю губами. Пусть только один Захар видит. Знает. Ощущает. Улавливает в каждом жесте, в малейшем движении. Я готова отдать любые силы. Пусть он выстоит. Выдержит. Пусть бьется за на двоих.

– Соня, - усмехается парень.

Утыкается лбом в мой лоб. На миг.

– Ты в безопасности, если не переходишь черту круга, - шепчет он. – Пока я жив, никто не рискнет сделать хоть шаг к тебе. Пока я дышу, ты в безопасности. Но помни, нельзя выходить за эту гребаную линию.

В памяти всплывает, как Шеров приблизился к нам, но остановился перед глубокой отметиной, будто натолкнулся на незримую стену.

– Хорошо, - роняю глухо, судорожно втягиваю воздух.

Захар разрывает контакт. Отворачивается от меня. Уверенно покидает пределы круга. Парень поднимает руки, делая приглашающий жест, будто издевается над оцепеневшими от удивления «Ангелами». В его позе нет ни единого намека на слабость, в движениях не ощущается ни тени страха.

– Ты сдурел? – бросает Соколовский. – Реально решил биться против всех? Громов, вруби мозг. Мы тебя в ноль раскатаем.

– Придурок, - хмыкает Гуляев. – Ему лишь бы выпендриться.

– Ты сам сделал выбор, Захар, - чеканит Шеров. – Твой карманный щенок доставил эти побрякушки. Думаешь, они тебя спасут? У нас тоже есть сюрпризы. Заценишь лично.

Главарь «Ангелов» достает собственные кастеты, показательно надевает их на руки, нарочито медленно демонстрирует острые шипы. Другие тоже следуют его примеру. Извлекают холодное оружие, готовятся к предстоящему сражению.

Я стараюсь урезонить обезумевший пульс. Меня колотит и знобит. Зуб на зуб не попадает, поэтому приходится обнять себя руками, чтобы хоть немного унять разбушевавшийся внутри ураган.

Тело тянется туда. Вперед. За черту.

Но я понимаю, что не имею права рисковать. Захар должен быть спокоен за меня. Если он будет знать, что я в безопасности, то выстоит. Нельзя его отвлекать. Нельзя сбивать с курса.

Цербер трется о мои ноги, пытается переключить хоть часть внимания на себя. Тявкает.

Я опускаюсь на колени, поглаживаю его, зарываюсь пальцами в густую шерсть, на автомате взъерошиваю.

– Не бойся, малыш.

Пес рычит, оскаливает пасть.

– Прости, - нервно улыбаюсь. – Никакой ты не «малыш». Мой грозный защитник. Стражник. И ты не боишься. А вот я… мне очень-очень страшно.

Цербер вылизывает мои ладони, после подпрыгивает, тянется мордочкой к моему лицу. Мой храбрый мальчик старается меня успокоить.

– Думаешь, он справится? – спрашиваю шепотом.

Уверенно гавкает. Темные бусинки глаз буквально твердят – «А тебе, хозяйка, зачем переживать? Если он не справится, так я буду тебя защищать. Любому ублюдку глотку перегрызу. Никому не позволю свое тронуть!»

Я пытаюсь угомонить разыгравшуюся тревогу. Напоминаю себе о том, что у Захара есть скрытое преимущество. Пожалуй, даже несколько.

Во-первых, те загадочные таблетки от Джокера. Надеюсь, содержимое капсул не утратило силу. Парень принял их до того, как мы отключились. Препарат должен подействовать, дать больше энергии. Допинг обязан сработать.

Во-вторых, жажда. И это главное. Захар сам так сказал. Другие не обладают тем, что получили мы. Их воля к победе не настолько мощна, а нам есть, что терять и за что сражаться до последнего вздоха.

Разве тупая жестокость может дойти до финала?

Черт побери, ставка слишком высока.

Я крепче прижимаю Цербера к себе, жадно впиваюсь взглядом в сцену, которая разыгрывается прямо передо мной. Хищник выходит на битву против шакалов. Зверь защищает самое дорогое.

Глупо, наверное, но я бормочу одну фразу за другой точно заведенная. И это не молитва, не заклинание. Спонтанный набор слов. Вряд ли я сумею повторить или разобрать путанную речь. Действую по наитию, отчаянно стараюсь передать всю силу Захару, надеюсь подарить ему сокрушительный заряд энергии для расправы над нашими врагами.