— Ты возвращаешься в Штаты?

— Не совсем, — он слетит с катушек, если я скажу ему, что направляюсь в Триновантум, чтобы сдержать слово, данное Роану. — Но думаю, что какое-то время я буду отсутствовать.

— Ясно. Ну, заглядывай поскорее, дай мне знать, что ты в порядке. Ты магнит для хаоса, знаешь, да? Я не хочу, чтобы мне приходилось беспокоиться о тебе.

Я сморгнула слёзы благодарности.

— Конечно. Спасибо.

— Атаки полностью прекратились. А заместитель мэра пока что отлично делает свою работу. Но думаю, ты это и так знаешь.

— Чуйка мне подсказывала.

— Ты случайно не знаешь, где сама мэр?

— Ты спрашиваешь как детектив Стюарт или просто как Габриэль?

Он пристально посмотрел на меня.

— А кто из них получит вразумительный ответ?

Я слегка улыбнулась.

— Мэр вступила в сговор с фейри, Габриэль. Это она стояла за атаками. Я с ней разобралась.

Его глаза распахнулись шире.

— Ты её убила?

— Нет. Но она больше никому не сможет навредить.

— В сговор... то есть, она была человеком?

— Да, но она умела пользоваться магией. Тут всё сложно.

— Точно, — он вздохнул. — Как всегда.

Грустный блеск его глаз убивал меня. Я сделала шаг вперёд и крепко обняла его обеими руками.

— Спасибо, что ты такой замечательный, — прошептала я.

Он обнял меня в ответ, и я вдохнула его чистый мыльный запах. Один на его плече распушил перья, и Габриэль отстранился из объятия.

Я кивнула.

— Точно. Так вот... я буду на связи.

— Подожди, — он поспешил за мной, снимая Одина с плеча. — Возьми его. Он твой.

— Я не могу заботиться о птице.

Он улыбнулся.

— Ну, наверное, тогда не надо было вламываться в Лондонский Тауэр и красть его.

Вздохнув, я аккуратно взяла ворона из его рук. Один сердито захлопал подрезанными крыльями, и я отпустила. Он подпрыгнул и устроился на моём плече.

Габриэль с сожалением посмотрел на птицу, нахмурив лоб.

— Ну, если ты действительно не сможешь о нём позаботиться...

— Вошёл в меня своим естеством! Кар! Никогда!

Габриэль покачал головой.

— Нетушки. Убери его с глаз моих долой.

Я широко улыбнулась и пошла прочь, пока Один каркал нежности мне на ухо.

***

Моей второй остановкой стала больница, и я пошла через отделение травматологии с белыми стенами, чтобы найти Скарлетт. Войдя в приёмный покой внизу, я с облегчением обнаружила, что у входа больше никто не танцевал. И всё же ворон на моём плече стал мгновенной проблемой. Мне пришлось оставить его с дедушкой в инвалидной коляске, который курил на улице и бурчал что-то про репу. Пятьдесят фунтов за присмотр за вороном, и ещё пятьдесят после моего возвращения. Этот чёртов ворон уже обходился мне намного дороже, чем я рассчитывала.

Добравшись до палаты 324, я вошла в двери. Скарлетт лежала на кровати в комнате, разделённой синей шторой. Её золотисто-рыжие волосы рассыпались по подушке, лицо выглядело вялым.

— Какие люди, — сказала она чуточку невнятно. — Мило с твоей стороны заглянуть ко мне.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Я супер, — она показала большие пальцы вверх. — Они накачивают меня обезболивающими. Это отпад. Верно, Дживс?

Из-за шторы донёсся голос с лондонским акцентом:

— Меня зовут не Дживс.

Я наклонилась, обняв её как можно более нежно. Затем я достала из сумочки маленькую бутылку виски Glenlivet и оставила на столике у кровати.

— Это для тех времён, когда тебе станет лучше. Не мешай его с обезболивающими.

— Ты приносишь лучшие подарки для выздоровления, — сказала она.

Я улыбнулась, затем одними губами спросила «Нас подслушивают?»

Она пожала плечами, вздрогнув от боли.

— Наверное.

Я окинула взглядом комнату. ЦРУ даже не пришлось бы прятать здесь жучок. Они могли прослушивать телефон Скарлетт. И я определённо не доверяла им настолько, чтобы свободно обсуждать что-либо.

— Ну... ты ни за что не догадаешься, на кого я наткнулась. Помнишь ту девушку из нашего колледжа, которая выглядела в точности как моя мама?

— О да, и ты встретила её здесь? Как у неё дела?

— Не очень, на самом деле. Её уволили с работы, и теперь она вроде как застряла. В подвешенном положении, понимаешь?

Скарлетт улыбнулась.

— Она мне всё равно никогда не нравилась. А Эльрин?

— Она в порядке.

— О, хорошо. Я беспокоилась о ней. Она казалась такой хрупкой.