Но как бы сильно я не желал оказаться сейчас рядом с ней, не мог. Она толкала меня, отпихивала от себя, и я не мог не подчиниться. Я вел машину, двигаясь все дальше и дальше от города и ближе к дому. Внутренности ломило и выворачивало от того, что она непроизвольно, не специально, но делала так, чтобы я оказался, как можно дальше. Если она будет в опасности, превозмогая все ее желания и приказы, даже боль в теле, рвану на помощь. Но мне нужно почувствовать угрозу, почувствовать животное биение ее сердца… тогда волка ничто не остановит.

Не знаю, сколько прошло времени с момента моего возвращения домой. Может, полчаса, а, может, и несколько часов. Я не обращал внимание на скачущую стрелку часов. Я ходил из угла в угол, делая какие-ьл домашние дела, а мысли постоянно были с Эванс. Я не находил себе места. Это сложно.

Это, мать его, так сложно, когда есть та, что предначертана.

Я был свободен, как омега.

Я был в стае, как бета.

Я был вожаком этой самой стаи.

А теперь я наркоман, зависимый от одного человека.

Сел есть и сжал стакан так сильно, что тот лопнул в ладони, а осколки разлетелись во все стороны.

— Да твою мать, — рявкнул, одурев от волны эмоций. Вскочил со стула и свернул со стола всю посуду вместе с едой, процарапав когтями четыре глубокие полосы на дубовой столешнице.

Дыша глубоко и часто, не мог успокоиться. Глаза горели красным светом, отражаясь бликами на глянцевой поверхности холодильника.

Я лез на стены от собственного бессилия, но пока она душой и телом не примет тот факт, что я ей нужен, вместо того, чтобы отталкивать, я не смогу к ней приблизиться, как бы сильно этого не хотел.

Волчья напасть будь она проклята. Когда девушка рядом, нас тянет друг к другу, как магнитом, противостоять которому мы оба не в силах. Стоит ей уйти на расстояние и желать того, чтобы я был как можно дальше, так и будет. Таков непреложный закон.

— Хантер, — снова услышал знакомый голос и обернулся. — Господь всемогущий, что за погром ты тут устроил? — Миранда охнула и приблизилась.

— Что ты здесь делаешь? — прорычал в ответ.

Буквально недавно между нами состоялся разговор, и она снова рядом. Эта тупая идиотка совсем ничего не понимала, и мне больше ничего не оставалось, кроме как:

— Проваливай, — угрожающий рык отдал болезненной вибрацией в горле.

— Хантер, — она подняла ладони, будто сдавалась. — Я просто пришла помочь. Я же вижу твое состояние.

Она наклонилась, чтобы поднять разбитую посуду. Я приблизился быстро, схватил ее за плечо и рывком поднял на ноги.

— Пошла вон отсюда, — и это было последнее предупреждение.

— Позволь помочь тебе… Позволь, — ее мягкий стон только усилил мою ярость, а ладонь, поглаживающая плечи, спровоцировала на еще большую неприязнь.

— Ты прекрасно слышала меня, Миранда. Убирайся.

И как только я произнес это, в груди скрутило так резко и сильно, что я согнулся. Унять боль было практически невозможно.

Это Бэкка.

Ее яркий крик о помощи, словно молния пронзила меня. Она была чертовски сильно напугана в этом момент, и я был ей нужен.

Нужен так сильно, что не смог справиться даже с физической болью, которая ударами снова и снова толкала меня к ней.

Взревев так, что Миранда рядом закрыла уши, бросился к машине.

Гнал, как сумасшедший. Уже на подъезде к городу знал, где она.

Обхватив шею, он удерживал ее в ловушке, не давая отступить. Он запугал ее так, что она дышала коротко и часто.

Когда выскочил из машины, уже не разбирал дороги. Просто бежал к ней.

— Хантер, — едва уловимый шепот острым лезвием полоснул по слуху.

— Томас, — крикнул громко, привлекая его внимание.

Почему этот ублюдок до сих пор не почувствовал моего присутствия?

И лишь по мере приближения понял, что от него разит чемерицей. Проклятая трава может перебить любой запах, в том числе и притупить обоняние волка.

Вот почему я не учуял его.

Вот почему этот идиот даже не обратил на меня внимание.

Значит, он все это время был в городе? Все это время он был у меня под носом.

— Я убью тебя, — крикнул со всей силы.

Он испуганно отступил и, развернувшись, бросился в чащу леса.

— Ты в порядке? Он не причинил тебе боль? — она молча подняла на меня взгляд. Отшатнулся, глядя в бездонные глаза. В них страх, боль, ужас, смешанный с огромным интересом. Интерес? Серьезно? Она должна была забиться в угол и судорожно трястись, а не смотреть так, словно ей жаль, что я упустил его.