Шрифт:
Он меня переиграл.
Снова.
Глава 12
Я глубоко вздохнул и запрокинул голову. В шее скрипнуло, по темени легонько простучали барабаны. Но в целом я был, все-таки, в порядке, если не считать досады от выигрыша Таленка, от понимания, что Норатор уплывает из моих рук. По крайней мере, на ногах уже стою прочно, хоть и шатает немного, как перебравшего матроса.
Наконец заметил: золотые финтифлюшки изображают мужчин и женщин, предающихся блуду в самых замысловатых позах.
— Ваша одежда вот, на кресле, — любезно проговорил бургомистр. — Извольте одеться, и — отобедаем. Отужинаем даже, ибо время, время… А затем…
Одежда была аккуратно сложена на кресле, обитом малиновым бархатом. Я не обнаружил ни нагрудника, ни имперского жюстокора, вообще ничего из своей старой одежды. Зеленый, шитый золотой нитью камзол, короткие штаны такого же цвета, белая сорочка, шелковые подштанники, чулки, башмаки с золоченными пряжками — одежда дворянская, но, разумеется, чужая. В ней я не буду выглядеть императором, а это значит… хм… Значит, Таленк, несмотря на его слова, еще окончательно не решил, что со мной делать, так ведь? Если я поведу игру неправильно, меня… могут под белы ручки доставить куда угодно: к Сакрану и Армаду, например. Или в объятия прозреца.
— Одежда ваша старая была измарана кровью, — быстро пояснил бургомистр, снова прижав руки к груди. — Мы пытались отстирать, но увы, увы… слишком много чужой крови на вас было…
Замечание насчет чужой крови прозвучало двусмысленно и с оттенком насмешки. Или мне просто так показалось. Интересно, а не думает ли Таленк, что это я устроил взрыв в бальном зале? Черт возьми, ведь порох-то я задействовал в схватке с десантом Адоры и Рендора! И бабахнуло неслабо… Почти так же, как в Варлойне бабахнуло… Недосмотр… Срочно нужно исправить положение, срочно! Иначе полезут слухи среди уцелевших дворян… Снова придется задействовать газету.
Я начал быстро одеваться. Таленк не смотрел, отошел к окну и разглядывал свой парк.
— Давайте раскроем карты, — подчинившись импульсу, сказал я. — Я не являюсь пленником?
— Нет, — без малейшего ерничанья, и даже, вроде бы, изумленно ответил хозяин Норатора. — Нет, ни в коем случае. Как можно? Это я ваш пленник, если можно так сказать. Или стану им, если не посмею вам угодить…
— Вы мне уже угодили.
— О, такая малость…
— Насколько понимаю… насколько помню, меня выволокли из-под трупов и камней?
Бургомистр изобразил слабую улыбку и кивнул.
— Еще немного, и вы, господин император, ваше величество, могли бы задохнуться…
Он не лгал. Я отчетливо помнил тяжесть трупа, сдавившую мне грудь.
— Вы спасли мне жизнь, Таленк, и я это запомню. Вы спасли больше, чем жизнь императора — вы спасли всю империю. Ваше вмешательство, очевидно, переломило ход боя.
— О, какие пустяки… Однако же положение вашей армии и правда было… шатким, господин император, ваше величество!
— Значит, я вам обязан.
Его круглое лицо осветилось: кажется, именно этих слов он и ждал.
— Я не смею просить о награде!
— Тем не менее, вы будете достойно вознаграждены.
— Великая милость императора…
Угу. Переиграл меня на раз, чертов интриган и, возможно, истинный прозрец. Но почему он меня спас? Но при этом — лишил меня любой привязки к магии, убрав старую одежду и Ловца снов, по которому Амара могла бы меня отыскать. Что за игру он ведет?
— Я могу уйти в любой момент?
Таленк стоял ко мне в профиль, и я увидел, как дернулся в улыбке край его узкогубого рта.
— Не понимаю этих вопросов, господин император! Правда, не понимаю. Вы вольны уйти хоть сейчас! Моя карета отвезет вас прямиком в Варлойн, или куда вы захотите! Однако я умоляю вас со мной отобедать! Этим вы окажете мне величайшую милость!
Я застегнул пряжки на туфлях и откинулся на мягкую спинку кресла. Голова немного кружилась, но это, конечно, пройдет.
— Отобедаю, разумеется. И даже отужинаю… Ладно, Таленк, давайте говорить откровенно: что помешало вам сдать меня Адоре и Рендору? Их благодарность, подозреваю, стоит намного больше, чем моя. Положение мое шатко, и атака Адоры и Рендора лишь пролог к большой войне. Я могу проиграть, и, возможно, проиграю, а значит, все мои соратники будут репрессированы. Так почему вы открыто помогли мне в бою? Теперь вы враг Сакрана и Армада, а это… очень серьезные противники. И вы знаете, и я знаю, что они не умеют прощать. Так в чем же причина вашего…
Во время моей речи он стоял лицом ко мне и кивал, и выражение у него было такое, словно я изрекал какие-то глупые, тысячу раз обговоренные банальности.
— Причина есть всегда, господин император. Я покажу вам ее.
— Не понимаю.
— Вы все поймете без слов, когда увидите колодец в моем саду. Нет, я открыт перед вами, я не пытаюсь закрутить дерзкую интригу, поверьте!
— Все еще не понимаю.
— Давайте сначала поедим. Хотите — уходите сейчас, я вас не держу. Я и правда не держу вас. Тем не менее… я, раз уж мы говорим открыто, действительно… э-э… хотел бы обратиться к вам с разъяснением моей позиции… но несколько позже. Но сначала — обед! — И он указал взглядом на дверь.