Я узнала, что Кей был невероятно точен в таких мелких деталях.

На следующее утро ровно в пять утра в дверь постучали. Я не спала уже полчаса, уставившись в белый потолок. Звук заставил меня резко выпрямиться, мое сердце заколотилось в груди, прежде чем я посмотрела на телевизор и увидела Кея, стоящего там, в серых брюках и черной, заправленной рубашке, его рукава были закатаны, чтобы показать еще одни красивые часы в серебре. В руках он держал две дымящиеся чашки кофе. Я скатилась с кровати, поправила одеяло, затем крутанула гигантское колесо. С каждым вращением я слышала, как щелкают металлические прутья, пока дверь не открылась с тихим шипением.

Мне дали кофе, насильно накормили простой овсянкой, потому что она была нужна мне для энергии, а затем сообщили, что мой первый этап тренировки включал оценку моего уровня физической подготовки. Я попыталась сообщить ему, что в этом нет никакой необходимости, что я в такой же форме, как Бассет-хаунд (прим.перев.: порода собак), то есть в никакой, но он не хотел этого слышать. Он заставил меня переодеться в одежду с монограммой, которую предлагал тренажерный зал, а затем провел со мной изнурительную тренировку. Пока меня не вырвало. Затем я получила короткую передышку, и он начал заново. Пока я не заплакала. Затем меня подтащили к рингу и заставили сесть в углу, а он присел передо мной на корточки.

— Все наладится, но я не буду тебе лгать. Это будет чертовски отстойно в течение долгого времени. Но дело в том, Мэйси, что эти люди выше, шире, сильнее и хорошо обучены. Ты не можешь стать выше или шире; ты никогда не будешь такой сильной. Но если ты сможешь смириться с этим, я смогу обучить тебя быть лучше, чем они. Тебя стошнит, ты будешь плакать, у тебя будут синяки и кровь. Это единственный способ стать лучше. Поэтому я дам тебе пять минут, чтобы прийти в себя после рвоты, слез, синяков или кровотечения. Но это все, что ты получишь. Я не могу позволить тебе быть мягкой. Мне нужно закалить тебя, если ты собираешься продолжать жить. Потрать свои пять минут. Я пойду позвоню Фейт.

Фейт, как оказалось, была подругой Кея. Она была высокой, с длинными темными волосами, миндалевидными темными глазами, идеальным женственным телом и аурой «Я никогда не буду гребаной девицей в беде, так что не смей, блядь, пытаться спасти меня». Кроме того, она, по-видимому, была классным инструктором по Крав-маге.

Она была первой фазой моего обучения самообороне.

Кей сказал мне, что мне нужно попрактиковаться с кем-то близким к моему размеру, прежде чем я двинусь дальше.

Двигаться дальше означало, что я наконец-то увижу Кея без парадной одежды, в черных баскетбольных шортах и обтягивающей черной футболке, которая выставляла на всеобщее обозрение его идеально подтянутые руки, грудь и спину. И если после тренировок с Фейт у меня появилось чувство гордости или уверенности в себе, и я даже пару раз роняла ее на землю, то на ринге с Кеем я это потеряла.

Потом, когда я начала привыкать к Кею, не то чтобы я когда-либо действительно превосходила его, он привел Гейба. Гейб был симпатичным блондином с компактным, длинноногим, но обманчиво сильным телом. Когда однажды утром Кей привел его драться со мной, я даже фыркнула, как будто он сошел с ума. Он, конечно, не выглядел так, как будто с ним было бы труднее бороться, чем с Кеем. После этого я очень быстро научилась не недооценивать людей. Потом, наконец, я познакомилась с Ксандером, который был частным детективом и охранником, который брался за все, за что платили. Это был великан с черными волосами и темными глазами. Я чуть не обмочилась при мысли о том, чтобы сразиться с ним.

Что я узнала от всех этих разных противников, так это то, что ни один из них не был особенно лучше другого, но имел разные стили боя. У Фейт были очень умелые, очень отработанные и точные движения на всех ее уроках боевых искусств. У Кея были быстрые ноги и молниеносные кулаки боксера, которым он, очевидно, и был. У Гейба был жесткий, но плавный стиль, который заставил меня подумать о правоохранительных органах. У Ксандера был быстрый, томный, отрывистый стиль уличного бойца.

Поэтому, заставив меня спарринговать со всеми ними, я была готова практически ко всему.

И Кей был прав.

Меня рвало. Я кричала. Я ударялась. Я истекала кровью.

Но я стала жесткой.

Мои мягкие края были отшлифованы в острые линии.

К пятому месяцу Кей объявил, что я почти готова.

Потом он рассказал мне о своем плане.

Я собиралась отправиться в лагерь МК Приспешники. Я собиралась стать кандидатом. Я собиралась сделать все возможное, чтобы меня приняли, потому что моя единственная надежда на долгосрочную безопасность, а не на то, чтобы бегать каждые несколько месяцев, состояла в том, чтобы внедриться в клуб, который будет стоять плечом к плечу со мной против моих врагов. Конечно, было много клубов на выбор. Но Кей доверял морали МК Приспешники. У них также была дополнительная выгода от враждебности к русским, которые в Джерси постоянно пытались украсть у них торговлю оружием.

Итак, я изучила трех главных членов: Рейна, Кэша и Волка.

Я узнала о байкерском образе жизни. Я изучила правила и табу.

Я научилась ездить на байке.

Кей научил меня перестать быть такой девчонкой.

Затем наступила самая трудная, самая мучительная часть моего обучения: уход от Кея.

Я не собираюсь лгать, я плакала, как ребенок.

Это был жалкий, длинный, уродливый, сопливый плач.

Он удивил меня, закутав меня и крепко обняв, пока я рыдала, пока не осталось слез. Это была единственная нежность, которую он когда-либо по-настоящему дарил мне, и мне было еще труднее отвернуться от него, когда он отвез меня на стоянку в Стейтен-Айленде, где мы практиковались в езде на мотоцикле, вручил мне ключи и сказал, чтобы я оставалась сильной и надрала задницу.