– «Бересклет»? Относительно военный. Облётами занимаются и-то редко, – был в курсе Мэтьюз, – Насколько я знаю, он принадлежит Танковому Отделению. О нём, почти, ничего не слышно, но не потому, что он такой засекреченный, а потому, что он, по-моему, совсем уже развалился.

– Он не развалился, но да, облёты он устраивает нечасто, – знала дежурная.

– У тебя там знакомые?

– Да… Настаивают, чтобы бросала «Винднорд» и шла к ним диспетчером. Мне это не нужно, – поделилась-таки своими мыслями дежурная.

– Так и не слушай их.

– Сложно не слушать.

– Родня?

– Да.

– Далеко забрались. Впрочем, чему удивляться? Стой на своём и когда-нибудь отцепятся, – Мэтьюзу больше нечего было посоветовать. Инессе и не требовались его советы. Она снова опечалилась. На словах всё выглядело проще, чем на самом деле. Мэт это понимал. Ему стало неприятно, что он завёл этот разговор, но просто встать и уйти он не мог. Штурману повезло: Крайн отправил за ним Ллойда. В другой раз Мэтьюзу бы это не понравилось, но сейчас он был рад, что у него появился повод прервать разговор.

– Мэт, вернись к делам, – заглянул на кухню Ллойд.

– Уже иду, – прихватив с собой ещё пакет орехов, он вместе с приятелем вернулся в кабину. К его радости, ему не стали задавать вопросов. Полёт прошёл относительно тихо. После дозаправки в Скрэле и взлёта, Крайн спросил Мэтьюза: «Нервничаешь?»

– Немного, – не скрывал тот, но дело было уже не только в воздушном движении над Чейном. Его отчего-то обеспокоили слова Инессы. Мэт полагал, что она чего-то недоговаривает. Он прекрасно понимал, что ему, чужому человеку, всех обстоятельств не расскажут. Дела Инессы не должны были беспокоить штурмана, но получалось наоборот. Странная тревога заставляла его думать, что у дежурной есть серьёзные проблемы.

– Скоро движение будет плотным, – предупредил командир, и отвлёк Мэтьюза от дум, – Я хотел попросить тебя кое о чём, но раз ты нервничаешь, то, теперь считаю, что не стоит.

– Проси, не сомневайся, – хотел заняться чем-то ещё штурман.

– Я хотел дать тебе фотоаппарат, чтобы ты самолёты поснимал, но боюсь, что ты его расшибёшь, – изложил суть просьбы Крайн.

– Фотоаппарат? Нет, действительно, лучше не давай его мне, – представив близко летящие самолёты, Мэтьюз сам засомневался в себе.

– Ладно, я сам.

– Кстати сказать, Дэвис на фотографиях, вторую зарплату зарабатывает. А мне папаша в своё время не велел деньги на фотоаппарат тратить. Сказал, что фотографии, как фантики, такой же сор. Есть парочка ценных и хватит, – штурман раздосадовался.

– Чтобы снимки хорошие делать, чувство композиции быть должно, а иначе действительно сор получится никому не нужный, – вступил в беседу Ллойд.

– Это и ежу понятно, – Мэтьюз принял его слова на свой счёт. Однако, Ллойд не имел ввиду его: «Ну, да? А как в сеть заглянешь, так там столько барахла неказистого пустого».

– Вон первый клин, – Крайн достал из кармана фотоаппарат и повернулся к левому окну. Штурман посмотрел туда же и увидел пять самолётов, летящих, действительно, клином: «Зачем сразу так много в одну сторону?»

– А чего каждые пять минут отправлять по одному? Всех уж разом тогда, – отозвался командир, делая снимки, – Тебе нестрашно?

– Нет. Издалека смотрятся даже красиво.

– Сниму-ка ещё и морской пейзаж… Ллойд, и тебя.

– Момент, – помощник отпустил штурвал и поправил чёлку, – Так нормально? Фоткай.

– Эй, – вдруг не понравилось такое штурману, – Вы что делаете?!

– А что мы делаем? – отозвался Крайн.

– Вы ж оба!.. Оба штурвал отпустили.

– А чего его держать? Он сам летит, – командир передал фотоаппарат Ллойду, – Сфоткай Мэтьюза.

Тот повернулся к штурману: «Прими естественный вид… Ну… повеселее. Пойдёт. Готово».

– Оставь пока у себя, – не стал забирать фотоаппарат Крайн, – Поснимаешь над Чейном, пока я буду в заторе толкаться.

– Ладно, – Ллойд убрал аппарат в карман. Какое-то время после этого на борту всё шло тихо. Мэтьюз успел заскучать: «Может, музыку включим?» – предложил он.

– Нет. Разумеется, нет, – не позволил командир. Штурман вздохнул: «Пойду, тогда чаю попью», – и вышел без разрешения. Крайн ничего не успел ответить ему, услышал только, как хлопнула дверь: «Оторвётся же», – сказал он в пустоту. Его слышал только Ллойд.

У Мэтьюза снова появилась возможность побеседовать с Инессой: «Вроде и стоянка два часа была, а мало помогло мне это, – жаловался он ей, попивая чай, – И что со мной? Я же и на мотоцикле, и на роликах катаюсь – должен вестибулярный аппарат хорошо работать ведь. Не понимаю».