– Товарищи! Что это вы? Николай Арсентьевич... О, и Федор Иванович здесь! Здравствуйте!

Тунгусов спокойно нацелился, ударил шар молотком и ответил:

– Да вот видите... Решил заняться спортом.

И он деловито направился за шаром, удачно прокатившимся через дужку. Все, казалось, были целиком поглощены этим шаром и даже не глядели на профессора. Ридан недоумевал.

– ...Но позвольте, Николай Арсентьевич, у вас там с конвейером что-то не в порядке. На анализ поступают пробирки со свежим мясом... Генераторы не работают...

– Ну что же, - Николай снова ударил молотком, - так и должно быть, Константин Александрович. А генераторы я выключил.

– Как "должно быть"? Почему выключили? Ничего не понимаю!
– Ридан вспылил, наконец, по-настоящему.

Николай подошел к профессору. Все окружили их.

– А какой у нас сегодня процент распада?
– невинно спросил Николай, обращаясь к бригадиру.

– Никакого!
– вне себя крикнул Ридан.
– Ноль!

– Ну вот видите, как прекрасно! Пробирки пролежали в термостате сорок восемь часов, как полагается. В анализе ноль распада. Вот я и выключил генераторы.

Ридан недоуменно оглядел задорно улыбающиеся лица.
– Вы хотите сказать...

– Я хочу сказать, что наши поиски закончены, Константин Александрович. Задача решена.
– Он протянул руку Ридану, широко улыбаясь.

– Ура-а-а!
– грянуло вокруг них, и окна института заполнились фигурами сотрудников, удивленно созерцавших совершенно непонятную сцену. Ридан душил в объятиях инженера, вокруг них пять человек, потрясая крокетными молотками, что есть мочи кричали "ура", а рядом с огромной книгой в руках стоял бригадир лаборантов.

Наконец Анна пригласила всех наверх. По пути Николай вкратце рассказал Ридану, как ему удалось найти сложные формулы кривых и графически определить "нулевую" комбинацию условии, при которой облучались сегодняшние пробирки.

Профессор был в восторге.

– Теперь остается выяснить, сколько времени будет действовать облучение, надолго ли сохранится мясо. Вам ведь это важно, не так ли?

– Конечно, - ответил Николай.
– Два месяца - вот условие, которое я обещал наркому выполнить. Но предварительно надо добиться таких же результатов с большими объектами с целыми тушами. "Консерватор" почти готов, наладить его можно дня в два.

– Значит, анализы пока прекратим?

– Да, конечно.

Они отправились в большую "анализаторскую" лабораторию. Ридан объявил лаборантам, что первый этап работы успешно закончен и что они могут четыре дня отдыхать, после чего анализы будут продолжаться...

В столовой гремели веселые голоса. Готовился торжественный завтрак. Мамаша с Виклингом раздвигали стол, девушки готовили посуду. Федор из своего таинственного свертка вынимал тяжелые бутылки шампанского. Тетя Паша на кухне орудовала блестящей аппаратурой.

* * *

Успех Николая воодушевил всех обитателей ридановского особняка. Профессор готовился к новой серии исследований, составлял план работы, намечал препараты, готовил образцы таблиц для записей. Если для Николая его победа могла оказаться только первым, хотя и решающим шагом всей работы, то Ридан был уже удовлетворен вполне: для его целей достаточно было сорокавосьмичасового сохранения ткани.

– Выйдет у вас или не выйдет более продолжительный срок, - говорил он, - моя задача уже решена. Мои "консервы" пока не требуют слишком продолжительного хранения.

Николай внутренне вздрагивал от таких намеков, всякий раз вспоминая посещение страшной ридановской лаборатории.

– Какие же ткани или органы вам нужно будет сохранять живыми?

– Все! Разные! Всякие! Любые! Ах, Николай Арсентьевич, какое замечательное достижение! И ведь неожиданно! Разве я мог мечтать о такой возможности? А теперь... Ваши консервы - чепуха, детская забава в сравнении с тем, что я сделаю. Вот увидите! А если вы решите, наконец, проблему генератора мозговых лучей, тогда...
– Тут Ридану не хватило слов, чтобы выразить те изумительные перспективы, которые открывались в связи с этим перед наукой.

"Сказать или не сказать?" подумал Николай, вспомнив о тайне, которую он и Анна до сих пор тщательно скрывали от Ридана. В конце концов, нет оснований дольше скрывать: работа над "консерватором" кончится на днях, и тогда ничего не сможет помешать Николаю взяться за восстановление "ГЧ". А перед этим следовало бы поговорить с профессором, выяснить более подробно его надежды.

Он посоветовался с Анной.

– Можно, - решили они.

Вечером Николай пришел к Ридану в кабинет. Тот сидел в своем кресле у стола и что-то писал.