Профессор не ошибся. Понемногу Наташа стала настоящим членом семьи; Анна обрела младшую сестру и воспитанницу, Ридан - вторую дочь. Совсем иной стала жизнь в доме. Уже не глухое безмолвие, так угнетающе напоминавшее о смерти жены, встречало профессора на пороге всякий раз, когда он возвращался из своих лабораторий домой. Нет, теперь он еще издали слышал живые девичьи голоса, смех, песню, иногда - спор. И даже тишина в комнатах перестала быть мрачной, наполнилась иным смыслом; она говорила о сосредоточенности, о напряженной работе мысли там, за дверями, и это бодрило и радовало Ридана.

И вот Наташа уже переходила в последний класс школы. Трудно было бы узнать в этой изящной, хорошенькой девушке прежнюю маленькую замухрышку, как ее называли тогда - "цыганочку". Между тем все основные черты остались в ней - такая же была она тоненькая, смуглокожая, быстроглазая. А смешные косички, когда-то торчавшие в разные стороны, теперь гордо венчали ее задорное личико тяжелым черным венком.

В эти дни перед экзаменами (Анна сдавала за третий курс консерватории) девушки работали упорно и методично, строго соблюдая распорядок дня, намеченный вместе с отцом. Сейчас программа была нарушена: Ридан еще не вернулся, и девушки решили дождаться его, продолжая занятия.

Они сидели в столовой, за большим столом, обложившись книгами и тетрадями. Из открытых настежь окон тянуло ароматом каких-то цветов и мокрой после дождя земли.

Шум автомобилей, проносившихся по мокрому асфальту переулка, то и дело отвлекал внимание Анны; она начинала тревожиться Уже три часа, как отец уехал, а по рассказам Славки она знала, что погоня за грозой иногда связана с немалым риском.

Наконец на улице прозвучал знакомый сигнал. Вот хлопнула внизу дверь и раздался голос профессора. Напевая, он быстро шагал по лестнице.

– Приехал!
– облегченно вздыхая и закрывая книгу, сказала Анна.
– Ну, Ната, держись. Наукам конец!

Ридан установил правило: в редкие часы, когда они встречаются, никаких занятий, никаких дел; эти часы должны быть временем отдыха, движения, игр.

Профессор шумно влетел в комнату, стал в позу и, властно подняв руки, начал дирижировать, продолжая напевать:

Мы покоряем пространство и время,

Мы молодые хозяева земли...

Девушки, привыкшие к бурным налетам профессора, оживились, весело подхватили песню полным голосом.

Нам песня жить и творить помогает...

переделывал Ридан на свой лад.

Тем временем книги исчезли со стола. Наташа, продолжая петь, доставала из буфета чайную посуду.

– Внимание!
– прервал вдруг Ридан.
– Кто из вас завтра экзаменуется?

– Завтра - никто. Послезавтра...

– Прекрасно! Я вас обеих арестую. Принудительные работы на час, не больше Договорились? Нужно поставить один опыт.

Он лукаво взглянул на Анну. Она поняла:

– Гроза помогла?

– Ну конечно! И на этот раз, кажется, блестяще помогла. Вот сейчас увидим... А какой разряд мы со Славкой поймали! Чуть ли не в голову. Барабанные перепонки - вдребезги! Зрительные нервы - на кусочки!.. Жаль, что вас не было когда я уезжал, я бы вам зубрить не дал, взял бы с собой... Ну, давайте скорей закусим, действуйте тут, а я пойду подготовлю кое-что... По местам!
– скомандовал Ридан и скрылся в своей лаборатории.

Минут через десять все сели за стол.

– Как кончим питаться, - говорил Ридан, - идите вниз, будите Тырсу и принесите трех кроликов. Номера восемьдесят четыре, восемьдесят пять и восемьдесят шесть. Они в наголовниках, с электродами.

– Не даст, Константин Александрович, - сказала Наташа.
– Ни за что нам не даст без записки. Помните, я ходила за совой? Так ведь не дал.

Она положила перед профессором блокнот и карандаш.

– Не было такого случая, - промычал Ридан, отправляя в рот половину бутерброда.

– Ну, смотрите!
– всплеснула руками Наташа.
– Вы же сами тогда возмущались Тырсой...

Ридан мычал и отрицательно мотал головой.

Анна, не подозревая подвоха, выступила на защиту:

– Это было приблизительно месяц назад, неужели ты забыл, папа? А кто назвал тогда Тырсу звериным бюрократом?

Профессор продолжал мычать и отрицать. Девушки возмущались, напоминали... Наконец Ридан проглотил последний кусок, запил чаем и, хитро улыбаясь, сказал:

– Сами вы "совы". Это был филин; Бубо Максимус - его имя и отчество...

Девушки набросились на него с двух сторон; Ридан вскочил, началась шумная возня. Падали стулья, полетела на пол чашка...

– Сдаюсь! Отставить!
– закричал профессор, вдоволь насладившись этим переполохом.