– Так-так, - протянул Тунгусов, постукивая пальцем по столу и уставившись на Федора с каким-то ироническим вниманием.
– И сколько же времени продолжается такая "культурная" сушка?

– Ну, это скоро - суток семь - десять, в зависимости от породы дерева.

– Суток?!
– вскричал Николай.

– Ну, конечно. Можно и еще ускорить, но тогда брак будет больше.

Тунгусов заскрипел стулом, возмущенно ерзая.

– Послушай, Федя, может, у вас фабрика какая-нибудь отсталая, допотопная?

– Как отсталая?
– усмехнулся тот.
– Новейшее оборудование... Да ведь я же знаю, за границей то же.

– Федя, милый, оставим заграницу... Тетя Паша, - обратился он к вошедшей с чайником "кормилице", - ты, кажется, говорила, что у нас дрова сырые.

– Сырые, Николай Арсентьевич, ну прямо - вода; видать только из лесу. Трещат, да парят, а жару никакого.

– Будь добренька, тетя Паша, выбери нам небольшое поленце, да посырее.

Через несколько минут, в продолжение которых Тунгусов молча возился около одного из своих бесчисленных электроприборов, полено было принесено. Николай, вооружившись слесарной ножовкой, выпилил из него небольшой аккуратный брусок.

– Чудак!
– бурчал он сердито.
– Вот весы, вот кронциркуль, вот таблица... Можешь определить влажность?

– Пожалуйста, - ответил Федор, садясь к весам.
– Влажность почти нормальная для свежего леса, - заключил он, сделав вычисление.

– Сколько?

– Семьдесят процентов.

– А вам нужно двенадцать?

– Двенадцать, лучше десять.

– А девять?

– Еще лучше.

– А восемь, а семь, а шесть?..
– Да ведь это невозможно!

– Невозможно?

– Ну, конечно!

– Эх, чудило! Иди сюда.

Николай подошел к своему ультракоротковолновому генератору и, поместив брусок между двумя дисками конденсатора, включил ток.

– Смотри на часы!

Через две-три секунды показался пар. Облачко сгустилось, окутало брусок; маленькие молнии вдруг защелкали в туманном пространстве. Тогда Николай сбавил ток.

Пар вдруг исчез, и Николай бросил брусок на стол.

– Сколько прошло?

– Меньше минуты... секунд пятьдесят.

– Ну-ка, взвешивай, вычисляй.

Федор взял брусок и в тот же момент вскрикнул удивленно: брусок был почти невесом. Взвесив и рассчитав влажность, он повернул к Николаю обескураженное лицо.

– Ну?
– рассмеялся Тунгусов.

– Пять процентов, Коля. Хм!..
– Федор тряс брусок на руке, щупал его, давил ногтем.
– Но постой! Как структура? Может быть, нарушена?

– А посмотри. Вот тебе сильная лупа, вот свет. Если хочешь, сделаем срез, посмотрим под микроскопом.

Сделали срез. Черные брови Федора полезли вверх, когда он увидел в микроскоп красивую, похожую на пчелиные соты ткань березы.

– Коля, это же великолепно! Никаких нарушений! Что же это такое?

Николай снова сунул брусок в генератор и через несколько секунд вынул его, понюхал. Теперь брусок был похож на пересушенный сухарь из крутого кислого теста. Его грани вдавились, углы стали острыми.

– На-ка, распили его пополам.

Федор распилил. Тонкий внешний слой древесины был тверд, едва поддавался пиле. Внутри бруска оказался уголь.

– Сгорел!
– воскликнул вконец пораженный Федор.
– Heт, это прямо чертовщина какая-то! Сгорел внутри! Как же это может быть?

– Как, как!
– заворчал Тунгусов, набивая папиросу над табачной коробкой.
– Все очень просто. Я помещаю брусок в электрическое поле высокой частоты. Энергия поля пронизывает древесину всю насквозь и, действуя на ее молекулы, вызывает равномерное повышение температуры сразу во всей массе бруска. Вода превращается в пар и уходит сквозь поры, как ты видел. Процесс этот можно провести почти мгновенно, если усилить энергию поля. Но тогда пар, не успевая выходить наружу, будет рвать дерево, получатся трещины. У вас они образуются по другим причинам. Вы сушите дерево извне. Естественно, прежде всего высыхают его внешние слои: они сжимаются и становятся хрупкими. А внутри - прежний объем. Возникают колоссальные напряжения, которые и разрывают дерево. А при том способе, который я тебе сейчас показал, благодаря равномерности нагревания во всей толще дерева, никаких напряжений нет и быть не может, поэтому и древесина не разрушается. Понятно?

– Не совсем. Если нагревание происходит равномерно во всей толще, то почему же у тебя брусок сгорел только внутри, а поверхность уцелела?

– А это потому, что испарение влаги с поверхности несколько охлаждает наружный слой и нагревание его немного запаздывает. Если держать дольше, сгорит все.

– Слушай, Коля, а можно таким образом сушить большие массы древесины, скажем - бревна, доски?

– Конечно, можно. Построить более мощный генератор, с большим конденсатором, и пропускать через него бревна по конвейеру.