– Был порядок раньше, был! А теперь...

– Всем принять вправо!
– Милицейский "козел", чиркая синей мигалкой и ярясь сиреной, проталкивался упорно. Мегафон слал привычный жестяной указ: - Граждане, соблюдайте порядок! Просьба очистить площадь!.. Нарушители законности будут привлечены!..

Призывы возымели противоположный эффект. Тр-рах по жестяному и стеклянному! Отрицательные эмоции площади сфокусировались на козле отпущения. Выделились крепкие ребята в черных майках и десантных тельняшках, и хорошо прикинутые деляги, с мятыми боксерскими носами и выкрученными ушками борцов. Фургончик качнулся и лег, хрустнув зеркальцем на кронштейне и внимая в борт дверной ручки.

Площадь завопила.

Мелькнула фуражка, треснул рукав, с мягким влипающим чмоком опустилась пряжка армейского ремня.

Вдали черной гребенкой плеснули дубинками ОМОНа.

– Сто-оп!!!
– седеющий рослый киногерой держался с мегафоном не опрокинутой машине.
– Нельзя кровавую баню! Они этого хотят! Провокация не пройдет! Мы не марионетки... Мы не дадим себя одурачить! загнать в лагеря! Хватит!

– А-а-а!!

– Мы еще узнаем причину! и виновников! Хаос - против нас! Паника против нас! Опять пойдем на поводу? на бойню?

– Э-э-э!!

Прорубил воздух кулаком:

– Чего они добились? Пошли вразнобой часы? Это - повод для погромов? для психоза?
– Повел по толпе указующим пальцем: - Ну, кто тут такой туземец, что впадает в раж из-за испорченных часов?
– Перепустил умелую ораторскую паузу: - Пусть тот у кого никогда не врали часы, первый бросит в меня камень! Ну? Булыжником, так сказать, орудием пролетариата?

Нервное напряжение проискрилось смехом. "Я б кинул, да тут асфальт кругом!"

– У кур сальмонелла, у свеклы нитраты, у компьютеров вирус, у часов тоже... дизентерия!..
– Пошутил, значит, с народом.

Подыграли хохотом. Оратор, безусловно, обладал магнетизмом: он ухватил нерв толпы, как вдруг пинцетом, и теперь играл на этой натянутой струне, приотпуская.

– Не в часах дело!

– А-а-а!!

Как всякий вяловатый и малоудачливый человек, Мамрин обладал развитым воображением, компенсирующим недостачу конкретных благ. Плывя внутрь себя от гула, он мечтательно проницал за пределами видимости:

Рыдает во Дворце невеста, отчаявшись дождаться жениха; тупо смотрит фарцовщик на чемодан бессмысленных часов; срываются бесчисленные совещания...

Свободный и злой мозг работал в злорадно-деструктивном, если можно так выразиться, режиме: разладился хронометраж боевых ракет; всплывают из преисподней черные подлодки; впервые иссякает ядовитый дым труб и водопады отравы... А на дорогах-то что сейчас на железных!.. "А, на дорогах и так не лучше", - отозвался железнодорожник, длинно сплюнув. Видимо, Мамрин заговорил вслух.

– Народ сделал свой выбор!
– торжествующе грохотал мегафон. Политгерой мотнул седым волчьим чубом.
– Сейчас мы поставим часы на единое время - _н_а_ш_е_! И начнем _н_а_ш_у_, нормальную жизнь! В полдень!..

– А если сейчас не полдень?
– прогорланил рыжий петух, кожаный заклепанный панк.

– Мы в жизни хозяева - всего! и времени тоже! оно принадлежит нам! и будет таким, какое мы установим!!!
– воздел руку жестом памятника, выбрасывающего исторический лозунг: - Мы покоряем пространство и время!

В гипнозе сумятицы самое простое решение кажется гениальным, а самый банальный и забытый призыв - пророческим. Толпа, как известно, живет эмоциями, а эмоции эти частично переключились из ярости в энтузиазм: всем льстило осознать себя хозяевами и покорителями как пространства, так и, черт возьми, времени!

– Итак!
– Грохот. Тишина.
– Есть предложение поставить стрелки часов...

– А у меня без стрелок!
– пропищала бесполая джинса, свесив ножки с крыши троллейбуса: - Электронные!.. (Смех.)

– Кто такой бедный, что и стрелок нет - обходись цифрами! (Смех. Инстинкт самосохранения и здравомыслия брал верх - отходили...) Есть другие предложения?

– Есть!
– Поставим на два часа - обеденный перерыв."

"Четверть шестого - конец работы!"

– Раз!..

Миллионы рук с часами поднялись к глазам.

– Два!..

Миллионы пальцев коснулись ребристых головок и кнопок...

– Момент, момент!
– стареющий запущенный юнец, эдакий диссидентский тип дворника-интеллигента, вскарабкался на фургон и тащил мегафон к себе. Рослый вождь оттолкнул его, но железо под тяжестью прогнулось и спружинило, окно сыпануло крошками под неверной ногой - он провалился косо, и люмпен-интеллигент, очочки проволочные разночинские, завладел аппаратом.