После покупки я не стала менять в квартирке многого. Дубовый паркет советских времен мне отциклевали и покрыли тёмной морилкой рабочие из небезызвестной страны Средней Азии. Таким пол был везде за исключением ванной и туалета. Там пришлось все же поменять плитку, но не сантехнику. Плитка пола в ванной комнате, согласно моему оригинальному вкусу, стала тёмно-синей. Стены же везде были светло-бежевыми, почти белыми. Мебель — тёмно-коричневой, почти черной, цвета чуть подтопленного горького шоколада. Большая часть мебели, которой в принципе в квартиру помещалось не так много, была антикварной и досталась от прежних хозяев. В прихожей — огромный платяной шкаф с резьбой и шишечками. В нём при желании можно было, как мне кажется, организовать небольшую гостевую спальню. Ванная была, вероятно, ровесницей дома. Крошечная, сидячая, но воздвигнутая на львиные лапы. Мастер, которого я наняла, чтобы покрыть ванну новым слоем эмали, смеялся до слез, когда ее увидел. Ему таких еще не встречалось. Он назвал ее карликовой ванной на гордых львиных лапках. Фи.

Люсинда дремала на верху шкафа. Там было ее логово. Ее мерное сопение вводило в заблуждение. Казалось, что кошка абсолютно безмятежна. На самом деле она трепетно ждала, когда я сяду завтракать, практически охотилась. Она обожала любые съестные припасы. Истинная петербуржская полосатая помоечная кошка повышенной, уже теперь, упитанности. Она выбрала меня в хозяйки прошлым летом. Откуда она взялась, никто не знает до сих пор. Я нашла её на лестничной площадке перед своей дверью одним из вечеров конца лета. Тогда, засидевшись за книгой допоздна, я услышала странный шорох, как будто кто-то вскрывал замок и дёргал ручку. Насторожившись, я схватила метлу и выскочила на площадку. А там она — Люсинда — методично точит когти о мою обшарпанную дверь. Дверь — это, конечно, лицо квартиры. То, что первым бросается в глаза. Свою я облагораживать не спешила. Она явно пережила не одно поколение владельцев. Крепкая, деревянная, усиленная стальной решеткой изнутри, дверь производила довольно жалкое впечатление снаружи и наталкивала на не самые приятные мысли о достатке владельца квартиры. Одним своим видом она отваживала потенциальных воров от моего дома. За что я и ценила этот шедевр народного творчества. Кошку тогда я забрала к себе. Думала, что объявятся ее хозяева. Но, увы. А на самом деле — к счастью. Ласковая, но ненавязчивая. Красивая первозданной красотой дикой кошки она носила изумительную полосатую шубку: гладкую, лоснящуюся. Подушечки лап были полностью черными, нос краснокирпичным с красивым тонким чёрным ободком как будто обведенным фломастером. Пузо было и вовсе рыжеватое. Мы идеально сочетались по характеру. Ненавязчивые в своей привязанности друг к другу, мы обе нежно любили рыбу и молоко во всех проявлениях, тепло и уют нашей квартирки. Ни разу за этот без малого год кошка не попыталась выскользнуть из квартиры на лестницу или убежать с балкона. Она даже не заходила к соседям на их балконы, хотя для нее это не составило бы труда.

За окном была типичная весенняя хмарь. Моросил противный дождь, небо было затянуто серыми тучами, свинцовое, оно нависало над городом, отражаясь в темных водах родной Невы. Дышать было практически нечем. С каждым глотком воздуха в легкие попадала вода с разбавленной в ней пылью. На душе становилось сумрачно и тоскливо. Надо было срочно себя чем-то порадовать, чтобы хмарь не залезла в самую душу и мысли. Вариантов было не слишком много. Границы нашей огромной Родины были закрыты, и виной тому была пандемия. Хотелось чего-то большого и светлого. А еще — буйной летней зелени и солнца. Много-много яркого солнца в противовес тому, что было за окном. Нужно было срочно найти способ развеяться. Съездить куда-то или купить что-то, что принесет радость. Я начала лихорадочно думать, чем бы себя порадовать. Открыла крышку ноутбука, загрузила браузер, открыла сайт объявлений и начала листать заглавную его страницу, куда выводились случайные объявления из разных категорий по всей России. Внезапно выползло объявление о продаже дома. Нет, не так. Продавали целый купеческий особняк, роскошный в величии своего прошлого.

С виду, он был неказист, явно требовал ремонта и хозяйской руки. Но крыша была на месте и окна целы. Вокруг росли какие-то плодовые деревья. Цена была смешной, и находился он в глухой провинции на юге Воронежской области. Двадцать километров до небольшого города, который, как я помню, кажется, тоже основал Петр Великий. Внутренний голос вещал, что там теееепло, солнечно, лес красивый, а значит грибы, ягоды и парное молоко в ближайшей деревне. Я почти влюбилась в этот дом. С виду он был большой и надежный, даже несмотря на то, что казался абсолютно неухоженным. Как памятник самому себе в годы своей имперской юности. Построенный в стиле классицизма, дом был прямоугольным в сечении. Сбоку его башня, правда, больше напоминала скворечник или бывшую голубятню. На вершине башни красовался небольшой шпиль и флюгер на нем. Форму флюгера было сложно угадать по фото. Участок оказался огромным — почти пятьдесят соток в собственности, правда заросших травой и одичавшими яблонями, грушами и вишней. По цене все это великолепие былой эпохи соответствовало небольшому отпуску, который я мечтала провести в одной из европейских стран. Заграничный отпуск в этом году явно накрылся. М-да. А вот деньги и свободное для отпуска время были. Шеф выдал гениальное в своей простоте решение. В силу пандемии он резко озаботился здоровьем сотрудников фирмы. Я предполагаю, он просто испугался, что если пара-тройка программистов внезапно сдохнет, то и фирма может сдохнуть следом. Специалистов именно нашего узкого профиля в городе было не слишком много, и в очереди на бирже труда они явно не стояли. Поэтому шеф решил сократить риски и расходы. Он прекратил аренду помещения, где трудилась большая часть сотрудников фирмы, оставив только представительскую часть офиса. Нас же распустили по домам. И действительно, что нужно программисту, кроме крыши над головой, родного ноутбука и кофе. Тем более, что к моменту принятия им решения, крупный проект был в аккурат завершен, премии розданы, зарплаты выплачены. До начала следующего проекта оставались недели. Пока маркетологи делали свою часть работы, наше программистское участие не требовалось. Впервые я была согласна с решением нашего драгоценного Евгения Борисовича. Из дома в любом случае лично мне работать много проще.

Возможно, я бы так и медитировала над этим предложением о продаже дома, точнее целого поместья. Но тут в телефон поскреблась смс-ка. Нашарив телефон в кармане халата, я открыла сообщение. Это было послание от бывшего любовника, которого я бросила только вчера. Он был поистине хорош и, если бы не последняя его выходка, мы бы так и встречались. Красивый натуральный блондин, норвежец по происхождению, обладатель роскошной машины, прекрасных манер и значительного счета в банке, он был безмерно педантичен. Идеальный в любовных отношениях и крайне требовательный к упорядоченности в быту. Красавец Олаф как-то там. Как оказалось, он посчитал меня практически идеальной парой для своей размеренной европейской жизни. Будущей матерью своих наследников. И вчера за обедом в ресторане он объявил мне о планах на нашу с ним совместную жизнь. В нее входила свадьба не позднее середины июня этого года. Наследник не ранее чем через год и не позднее, чем через два. Любезно он перечислил мне мои обязанности будущей хозяйки дома. Практически он предоставил расписание моей жизни до гробовой доски. Вплоть до того, какие платья я должна буду носить. Любимые джинсы я должна была исключить из гардероба, а кошку из совместной жизни. Я отказала. Брак никогда не был для меня заветной целью. Как любовник он был идеален, как потенциальный муж ужасен. Сначала он воспринял мой отказ как кокетство, потом, когда понял, что это правда, растерялся. К моменту моего побега из ресторана он был в ярости. Холодной, как лед северного моря, норвежской ярости.

В смс-ке он любезно предупредил о том, что будет у меня дома ровно через час. Мой отказ выходить за него замуж не принимается. Он успел рассказать обо мне своей матери. Она будет разочарована, если свадьба не состоится. Ведь я последняя известная наследница древнего рода Залевских.

Взгрустнулось. Каких Залевских? Моя фамилия была ровно такой же фальшивкой, как и имя. Истинную фамилию моего рода не знал никто. Эта же была наследием моей славной прабабки, которая состряпала семейную легенду и новые документы себе в лихие годы. Меня и назвали в ее честь, точнее в честь ее нового имени — Марцелла, для всех знакомых — Марта. Как ее звали на самом деле, не знал никто. Даже ее сын — мой дед.

Я была абсолютно не настроена на разборки с милым Олафом и, тем более, с его семьей. Равно как и не расположена к свадьбе. Вздохнув, решила, что мне пора сбежать из города в отпуск, а ему дать время прийти в себя и перестать воспринимать мой отказ как личное оскорбление. Всё же слишком громко я хохотала вчера в ресторане в ответ на его предложение. Всё же таких мужчин, как он, лучше не бесить чересчур сильно. Или успевать сбежать. А так, пускай перебесится и успокоится, а там уже и я в город вернусь. Зачем мне лишние проблемы и нервотрепка. Да и обмануть его будет довольно легко. Он же наивен в плане отношений, чисто ребенок. Верит в любую ерунду. Осталось успеть сбежать. Тем более, что эта идея совпадала с моими внезапными планами.

Я набрала номер агента, указанный в объявлении, о продаже старого, если не сказать древнего, объекта недвижимости и договорилась о просмотре через двое суток. Ровно столько времени должна была занять неспешная дорога, скорее даже небольшое путешествие по направлению к тёплому солнечному югу на машине. Осталось собрать вещи, пристроить апельсиновое дерево и запасы еды из морозилки. В холодильнике повесилась мышь. Всё то время, что я доделывала проект, я питалась подножным кормом. Пицца-йогурт-сыр-каша быстрого приготовления. В морозилке одиноко скучала целая баранья нога. Вот чем я думала, когда я ее покупала и впихивала в морозильную камеру? Неужели я верила в то, что буду её готовить? Переоделась в удобные джинсы и футболку, засунула ноги в кроссовки. На плечи накинула куртку-ветровку.