Вот тут бы ему и сказать: мама, нет у меня никакой невесты, и вообще я женат уже… или замужем… короче, нас трое и мы счастливы. А Роза скоро родит ребенка от Кея.

Дерьмо!

— Ну что ты, мама, все хорошо. Не надо беспокоить папу, тем более, пока он в клинике.

— Значит, ты покажешь ее нам в Милане? Ах, Бенито, скверный ты мальчишка! — в голосе мамы звучала искренняя нежность.

А Бонни было стыдно. Если бы мама знала, насколько он скверный мальчишка. И какой он дурак! Езу, какой же он дурак…

Ладно, сколько ж можно себя жалеть! Он не Том, который никогда не ноет и каждый год вешается. Он наберется храбрости и все расскажет маме. Вот только папа… папе-то за что? Черт, уродился же кто-то больным ублюдком!

Подняв глаза в зеркало, Бонни с застарелой ненавистью разглядывал черты дядюшки Джузеппе. Чем старше, тем больше похож. Практически одно лицо. Только нос не такой идеальный, спасибо братцу Адриано и его прихвостням. Вот кому бы Бенито с радостью сообщил, что вышел замуж и опозорил на хер старинную сицилийскую фамилию! Ради такого дела Бонни бы даже платье с фатой надел! Вот только папа-то не виноват. Папа считает его… ну ладно, не совсем нормальным, но… нет, родителям Бонни никогда не рассказывал о своих развлечениях в «Зажигалке», и подробностей отношений с Кеем — тоже. Они друзья, вместе делают искусство, и точка. Никто же не заподозрит лорда Говарда в том, что он трахается с парнем!

Мадонна, как же он запутался…

— Я могу вам чем-то помочь, синьор Бенито? — спросила гримерша.

— Закончи скорее с гримом, — поморщился он.

— Конечно, синьор Бенито. С родителями всегда так. Вы простите, это не мое дело, но…

— Не твое, — оборвал ее Бонни.

Гримерша изогнула полные губы в понимающе-призывной улыбке, повела плечом и продолжила снимать грим.

Езу, каким местом он думал, когда соглашался взять эту итальянку вместо чудесной, гениальной бабушки Милли! Но миссис Милли вывихнула щиколотку, выходя из самолета в Риме, и пришлось срочно брать замену. Кажется, он сам сказал Филу — пофиг, бери кого угодно. Вот Фил и взял «милашку» с сиськами третьего размера, глазами томной лани и натуральным сицилийским темпераментом. Как ее, Камилла, кажется. Зря Бонни ее трахнул после прошлого спектакля! Чертов адреналин! Но ведь лучше сбрасывать напряжение с гримершей, чем с фанатками, кто знает, какую заразу можно от них подцепить… Или лучше было трахнуть фанатку? Теперь милашка считает, что имеет право лезть ему в душу. Черт. Черт бы их всех побрал! Черт бы побрал самого Бонни, идиота. Не дурил бы в ЛА, сейчас Роза была бы миссис Джеральд, а не леди Говард, и носила бы его ребенка… если бы он не трусил и вовремя пошел на операцию по восстановлению фертильности… и в это турне она бы поехала с ним, она же любит путешествовать…

Черт. Как он умудрился так запутаться! А главное, что ему теперь делать? Послезавтра мама с кучей родни приедет в Милан, и ему кровь из носу надо предъявить им невесту.

Может, попросить Синди подыграть? А что, Синди сможет один вечер изобразить безумную любовь к семейным ценностям. Но потом все расскажет Розе, они же подружились… Дерьмо!!! Никто из актрис не удержит язык за зубами, они же все с ней знакомы… Вот если бы у него было чуть больше времени! Хотя бы дня три, чтобы Роза успела прилететь в Италию… и рассказать маме правду. Из самых лучших побуждений. Надо, надо было все сказать маме, когда она звонила в Лондон, поздравлять Кея с женитьбой, а Бонни — с оглушительным успехом в начале его турне.

«Как я рада, мальчик мой! Вы с Кеем так дружны, и вот он женат… его жена — такая милая девушка, совершенно прелестная! А как они друг друга любят!.. Почему ты был без своей невесты? Когда же вы наконец поженитесь, ты уже три месяца как обещаешь, Бенито, скверный мальчишка! Посмотри, как счастлив твой друг, и ты непременно будешь счастлив, мальчик мой!..»

Вот как, как он должен был сказать маме правду?! Но ведь должен был, должен…

— Ваш апельсиновый сок, синьор Бенито, — вернуло его в реальность певучее контральто.

— К черту сок, мне нужно выпить. Неси виски, детка.

— Прошу прощения, синьор Бенито, вы сами сказали — если я принесу виски, вы меня уволите. А я не хочу потерять это место. Я всегда мечтала работать с вами.

Обхватив ладонями прохладный стакан, Бонни прижался к нему лбом. Сок. Дерьмовый сок и никакого виски. Он сам так решил. Ему нельзя напиваться, когда он напивается — он дурит. А он обещал Розе… и Кею обещал… Черт, черт! Что же делать? Если не Синди и не Барбара…

Бонни внимательно посмотрел на гримершу. Красотка, возрастом примерно как Роза, около двадцати пяти. Вроде не скандальная и не тупая. За место держится. Голос отличный, наверняка она еще и поет. Пошла в гримерши к Бонни Джеральду, чтобы попасть в спектакль? Или чтобы залезть ему в штаны? Глупо, но кто он такой, чтобы осуждать чужую дурь.

— Раз мечтала… — отпив сока, Бонни еще раз оценил длину ног в джинсах и ширину бедер. Хорошая фигура, не модельная, маме понравится. — У меня есть для тебя роль, Кармен.

— Клаудиа, синьор Бенито.

— Так хочешь роль, Клау?

— Я не актриса, синьор Бенито, но если вам нужно…

— Вот и отлично. Побудешь моей невестой дня два-три, покажешься моим родителям, а потом получишь роль в моем следующем мюзикле, если все это останется только между нами. И называй меня по имени.

— Мне не нужна роль в мюзикле, Бенито. Я просто помогу тебе.

— Из любви к искусству?

— Из любви к тебе, Бенито.

— Черт. Клаудиа, я люблю другую женщину, и между нами не может быть ничего, кроме этой маленькой постановки. Ни-че-го. Вчерашний секс не в счет, это был просто адреналин.

— Я все понимаю, Бенито, — мягко улыбнулась она. — Тебе нужен мир в семье, а мне достаточно возможности помочь тебе хоть в чем-то. Быть рядом с тобой какое-то время. Тебе не стоит опасаться, я не из тех фанаток, которые вцепляются как пиявки. Просто твои мюзиклы и ты сам… ты делаешь мечту реальностью, позволяешь мне коснуться этой мечты. Я хочу тоже сделать что-то для тебя. Помочь тебе всем, что только в моих силах.