— О, как вас, матушка, разобрало-то- подумала я и грациозно встав с дивана, с нездоровым интересом принялась разглядывать графиню.

Однако кровожадным планам графини в отношении моей скромной персоны, увы и ах, было не суждено сбыться. Тарарам, бесшумно ступая, молниеносно встал между мной и графиней. Теперь-то я была абсолютна спокойна за свои волосы, что вполне вероятно мне хотела слегка подергать Графиня.

— Интересно девки пляшут, по четыре дружно в ряд- произнесла и с любопытством принялась наблюдать из-за спины Тарарама за Максом.

На Макса же, в это время, нападала и вешалась, визгливым голосом требуя поцелуя, Алиссия.

Мужчина с легким сочувствием, то и дело мелькающим в его глазах, удерживал девушку одной рукой на расстоянии, не позволяя приблизиться к себе. Поймав мой взгляд и одобрительно кивнув Тарараму, Макс решил, что пора прекращать этот бедлам.

— Стоп- внезапно, громко и резко сказал Макс.

Окружающие замерли в молчании и уставились на Макса. И даже графиня перестала наступать на меня, надежно спрятанную за спину Тарарама.

Воспользовавшись тем, что мужчина опустил удерживающую ее руку, Алиссия подпрыгнула и повиснув на шее Макса, крепко обхватив ее руками, впилась ему в губы словно пиявка.

— Фуууу. Гадость какая… — пробормотала я лицом уткнувшись в спину Тарарама.

Плечи Тарарама, не смотря на творившееся безумие, начали так уже привычно мне, слегка подрагивать от сдерживаемого мужчиной смеха.

Отлипнув от Макса, Алиссия с нескрываемым торжеством в глазах, медленно повернулась к нему спиной и глядя на меня произнесла:

— Дорогой, я хочу, чтобы этой продажной девки, что сейчас оскорбила мою мамочку, духу не было в этом доме через секунду!

— Выкини ее! — все так же не глядя на Макса, визгливо приказал Алиссия.

В это время Макс, что брезгливо и тщательно вытирал тыльной стороной ладони свои губы, закончил приводить себя в порядок. Нагнувшись к ушку Алиссии и с нежностью в голосе сказал:

— Дорогая, я сейчас тебя выкину.

Резко повернувшаяся Алиссия в немом изумлении уставилась на Макса. Не увидев в его лице желаемого, перевела взгляд на свою мать и тонким противным голоском запричитала, заламывая театрально руки:

— Мама, вы обещали, что он влюбиться и будет сидеть как собачка на привязи! Я сделала все как вы сказали! Ваш план мама опять не сработал! Я унижаюсь, и все опять зря!

Слезы градом катились из глаз девушки, но как ни странно, девушка не вызывала жалости. Напротив, лишь отвращение я испытывала глядя на нее. Прямо на наших глазах, милое личико девушки, превращалось в злобную маску стервозной твари.

— Тарарам, уводи- скомандовал Макс.

Не долго думая, Тарарам, слегка сопротивляющуюся меня, поднял и положил к себе на плечо.

Выйдя из комнаты мужчина спокойной походкой, направился в ту сторону, где были отведенные мне апартаменты. Пока я ехала на плече Тарарама, вися в низ головой и подперев кулачком подбородок, что бы голова сильно не болталась, я размышляла.

— Вот гады- то! Лишили зрелища и не дали доглядеть кульминацию! — слегка раздраженно думала я и изредка постукивала в сипну несущего меня Тарарама.

На дворе глубока ночь. Во дворе столь не гостеприимного для нас дома, мы с Тарарамом уже садились на коней, когда из дома быстрой, уверенной походкой вышел Макс.

Единым слитным движением мужчина взлетел на своего коня, что держал в поводу Тарарам.

— Поехали- скомандовал нам Макс.

Но не успели мы даже тронуться с места, как из дома выскочил граф и заламывая руки начал плаксивым громким голосом повторять, судя по скривившемуся лицу Макса уже не в первый для него раз:

— Простите генерал! Я не знал, что затеяли эти дуры! Не знал! Простите!

Упав на землю к ногам коня Макса, граф подвергал свою жизнь реальной опасности. Но похоже, что для него смерть под копытами коня, явна была не так страшна, как возможный гнев генерала Максимуса де Носа.

— Прочь! — приказал Макс, брезгливо глядя на ползающего в пыли графа.

И в это время, из окна второго этажа раздались дикие женские вопли.

Стекло в одном из окон с оглушительным треском разбилось и из него на землю, вместе с осколками, выпали две сцепившиеся женских фигуры.

Послышался глухой удар о землю и на двор опустилась звенящая в своем безмолвии тишина.

Граф перестал ползать в пыли и теперь на коленях сидел на земле, замерев возле нервно переступающего ногами коня Макса.