– Бородачи к чему-то готовятся, - констатировал Эррестор, - узнай, не увеличились ли объемы закупаемого продовольствия, и если увеличились, то участвуют ли в этом все кланы или только часть.

– Вы думаете…

– Допускаю.

– Это не их горизонт планирования.

– Все может быть. Даже мы, живущие тысячелетиями можем меняться, что уж говорить о тех чей срок жизни в лучшем случае достигает ста лет.

– Может и так, но двадцать лет для гномов — это слишком. Я бы предположил какие-то внутренние переделы власти.

– А если они знают, то же что и мы?

– Достаточно, - оборвал свалившуюся в неконструктивную переброску фразами дискуссию Эррестор. – Вопрос с гномами нужно прояснить, хотя при любых раскладах они нам не враги, скорее союзники. Давайте перейдем к следующему вопросу, который стоило бы осветить. Тут многие задавали вопрос, насчет нашего иномирца. О том, как он поживает и о том, почему он все еще не переправлен под сень западных лесов, в упакованном, но товарном виде.

– Особенно это интересно в свете его пересечения с нашими обезьянками, весьма неудачного для нас пересечения, - подал голос молодой князь. – Если я правильно понял ситуацию, то все складывалось для нас как нельзя лучше однако закончилось ничем.

– Что касается иномирца, то было принято решение пока не захватывать его и просто наблюдать.

По поляне пронесся шелест голосов. Такое заявление было весьма и весьма неожиданным, особенно учитывая количество ресурсов, вложенных на попытку прокола ткани мира. Нужно сказать, что на этот проект ставились весьма серьезные ставки в будущей большой игре.

– Не могли бы вы пояснить совету свое решение.

– Конечно, - кивнул Эррестор, - но сначала, ответьте мне на вопрос: предположим, у вас получилось захватить иномирца, благо это не так трудно, предположим у вас получилось переправить его через полконтинента сюда на запад. Как вы собираетесь добывать информацию?

– Простите князь, - голос вопрошающего был наполнен плохо скрываемым сарказмом, - у нас, конечно, нет вашего опыта в политических играх, но мне казалось, что наш народ всегда умел развязывать языки. Или вы считаете, что применять старую добрую пытку к, так сказать, гостю нашего мира – признак дурного тона?

– Я считаю, - не принял глава совета шутливого тона, - что, не зная о чем спрашивать, мы будем не способны задавать правильные вопросы и, соответственно, получить правильные ответы. И что еще хуже, ответы эти совершенно невозможно перепроверить. Ну, начнете вы человеку пятки прижигать, соответственно будет он врать вам с три короба. И что?

– Я думаю, что мы все же смогли бы вытащить весьма немало полезной информации из такого источника, - задумчиво проговорил Гвиндор. – Мне представляется, что даже изо лжи можно было бы вычленить очень интересные и полезные в будущем зерна.

– Конечно, - кивнул Эррестор, - вот только в той ситуации, которая сложилась сейчас, мы получаем, может и меньший поток информации, зато можем быть уверенными в ее подлинности.

– У нас есть свой человек возле иномирца?

– Да, конечно, - глава совета самодовольно улыбнулся, он, как всегда, оказался на полшага впереди остальных.

Для него не было тайной то, что «молодое» поколение эльфов – вошедшее в силу уже после последней большой войны – считало его древним, заросшим мхом пнем. Под сенью западных лесов все чаще раздавались голоса, призывающие к более активной внешней политике, к расширению влияния, иногда даже к экспансии… Дураки! Он, самый старый эльф, глава совета князей, помнил, к чему приводили все попытки старшего народа в открытую воевать с людьми. Слишком разный у двух видов жизненный цикл, слишком быстро люди размножаются и воспроизводят солдат, имея возможность безболезненно менять пятерых на одного эльфа. Они же такого размена позволить себе не могут. Слишком низкая рождаемость и старшего народа, слишком медленно происходит взросление – как физическое, так и духовное. Только разменяв первую полусотню лет эльф достигает возраста первого совершеннолетия, а способность производить на свет потомство полностью формируется годам к семидесяти. Конечно, в такой ситуации затевать войну с людьми – глупо. Вот только и не идти на обострение эльфы тоже не могут. Слишком мало территории у них осталось, а за последнюю тысячу лет успело войти в силу несколько поколений, которым теперь стало тесно.

Дошло до того, что эльфы начали уезжать из родных лесов и переселяться в человеческие королевства. Хуже того – брать в жены человеческих женщин и заводить с ними общих детей. От одной мысли об этом Эррестора передергивало, в его системе координат это было почти скотоложством. В его времена о таком невозможно было и помыслить – ни один уважающий себя эльф никогда не взглянул бы на человеческую женщину, а если случалось наоборот – бывало во время войны эльфийки попадали в плен – то женщины старшего народа предпочитали убить себя и ублюдка во чреве, лишь бы не плодить грязнокровных тварей.

А сейчас стали появляться голоса в пользу того, чтобы эльфы встроились в человеческое общество, заняли почитающееся им место в полноправном союзе двух рас. Глупцы! Люди переварят эльфов и не заметят. И пусть кровь отдельного эльфа гораздо сильнее человеческой, с тем, как они плодятся подобно кроликам, очень скоро старший народ растворится в пришлых и падет в забвение.

Вот и приходилось теперь Эррестору вести эльфов вперед, лавируя между князьями, среди которых он был лишь первым из равных, и формальной власти не имел, плести паутину интриг в человеческих королевствах, готовить оружие для будущей войны и вообще бороться за светлое будущее своего народа.