И хоть Тристан уже ел, аромат гриля соблазнил и его. Он улыбнулся и согласно кивнул, так что они с Кейт пересекли дорогу, отстояли в короткой очереди у фургончика, а затем наконец заказали себе по чизбургеру и спустились вниз, к пляжу.

Вечер был тихим, безветренным, а прилив отступил, обнажая морское дно. Вокруг костра, разведенного у самого края воды, все еще сидела компания студентов. Кто-нибудь периодически подкидывал в костер просоленные поленья, и тогда пламя ярко вспыхивало. Уютно трещала древесина, и по пляжу то и дело прокатывались веселые выкрики и заливистый смех.

Найдя себе место потише, Тристан и Кейт опустились прямо на песок и развернули исходящие паром бургеры.

– Господи, как же вкусно, – промычала она с полным ртом. – Эта кунжутная булочка – просто нечто.

Откусив от своего бургера, Тристан одобрительно кивнул. Сочетание нежного, сочного мяса и тающего во рту сыра было просто восхитительным. Ел Тристан быстро, так что он закончил, когда Кейт не осилила еще и до половины своей порции. Чтобы не терять времени зря, он вкратце рассказал ей новости о Ное Хантли.

– А этот твой друг, Эд, он кто? – спросила Кейт, закидывая в рот последний кусочек.

– Раньше был полицейским, а сейчас он в отставке. Но на пенсию он вышел рано, ему вроде около пятидесяти.

– И долго вы с ним знакомы?

Что-то такое было в ее интонации – словно Кейт деликатно пыталась выяснить, не было ли между ним с Эдом чего-то большего.

– Нет-нет, ничего такого, – сказал он. – Мы с ним познакомились в «Голове вепря», когда там в очередной раз играли в гей-бинго.

– Звучит куда как веселее, чем гетеро-бинго, – с улыбкой заметила Кейт. – Впрочем, не то чтобы мне вообще нравилась эта игра.

– О, Эд просто ее обожает… Он, кажется, вообще со всеми на свете знаком. Рассказал, что Ной Хантли был довольно известен в наших кругах потому, что любил спать с хорошеньким мальчиками за спиной у собственной жены. Джоанна расследовала то же самое, но я не уверен, удастся ли извлечь что-то полезное из всей этой истории с барменом Джорджем. Эд вообще думает, что Джордж сбежал из города, потому что задолжал за квартиру.

– Эд помнит его фамилию? – спросила Кейт.

– Нет. Но он сказал, что поспрашивает.

В свою очередь Кейт рассказала Тристану о том, как нашла на крышке коробки имена Дэвида Ламба и Гейба Кемпа. Достав из куртки телефон, она продемонстрировала ему фотографии.

– И Бев говорит, что это точно почерк Джоанны? – уточнил Тристан.

– Звучала она, конечно, не слишком трезво… Коробка была еще и подписана, и Бев сказала, что это тоже писала Джоанна. Оба почерка совпадают.

– Думаешь, Джоанна говорила с этими ребятами о Ное Хантли?

– Дэвид Ламб исчез в июне 1999 года, а Гейб Кемп – в апреле 2002 года. Джоанна выпустила статью о Хантли только в марте 2002 года, хотя, конечно, могла работать над ней уже долгое время.

В кармане Тристана тренькнул телефон.

– Это Эд, – сказал он, открывая сообщение. В нем большими буквами было написано:

Тристан развернул экран к Кейт, где уже открыл присланный Эдом снимок бумажной фотографии. На фото, сделанном позади то ли паба, то ли бара, стоял сам Джордж – высокий худощавый юноша, одетый в голубой смокинг с черными лацканами и такой же черной бабочкой-галстуком. На его лице красовались лихо закрученные усы, а длинные темные волосы были убраны в хвост.

Рядом стояла выдающихся размеров драг-квин, одетая в светло-голубое летящее платье, расшитое переливающимися стразами. Черные как смоль волосы она зачесала назад, чтобы открыть густо подведенное макияжем лицо.

Кейт улыбнулась.

– Ну да, Фредди Меркьюри и Монажрат Кобылье… – многозначительно произнесла она.

– Что-то я не понял, – признался Тристан.

– Фредди Меркьюри выпустил альбом «Барселона» вместе с оперной певицей – Монсеррат Кабалье, – объяснила Кейт. – Этому… В общем, Нейлу в драг-образе удалось неплохо передать сходство. Погоди, дай я проверю фамилию Джорджа.

Она потянулась за своим телефоном, зашла на сайт, посвященный поиску пропавших без вести людей, и быстро вбила: «Джордж Томассини». Ни одного человека с таким именем не обнаружилось.