Ей необыкновенно повезло. Прямо за окном, стоя в домашнем халате, женщина средних лет гладила рубашки своему мужу. Хелен начала отчаянно биться, чем привлекла ее внимание. Та так испугалась, что выронила утюг, но подошла к окну и открыла его на микро-проветривание:

— Кто вы? Что вы делаете за окном?? Я сейчас вызову пожарных!!

— Умоляю, не надо! У меня дверь в квартире захлопнулась, я три дня не могу выбраться! Еще и телефон потеряла, помогите прошу вас! Как по-вашему, как еще молодая девочка, с сумкой, может оказаться на карнизе?? — На лице Хел выступили фальшивые слезы, а может и настоящие, ведь она дико боялась высоты. Женщина, подумав, пару секунд, быстро распахнула окно в свой дом, и стала помогать подростку влезть к себе в дом:

— Боже, милая, наверно испугалась до чертиков, тебе хоть есть куда пойти?

— Да, да, конечно! Спасибо вам огромное, вы в прямом смысле меня спасли! У меня сестра живет в двух кварталах отсюда с мужем, она поможет!

— Может поешь, девочка?

— Нет, спасибо, спасибо вам! Я лучше скорее к сестре побегу.

— Ну пойдем, я провожу тебя, — лицо у женщины было крайне встревоженное, но она немного успокоилась. — Удачи, смотри, не попадай больше в такие ситуации, так и разбиться можно, тебя просто чудо спасло!

— Спасибо, не попаду! — девушка молнией помчалась вниз, но на минуту остановилась, взглянув в телефон: «вот черт, ничто не может быть идеально… этот удав идет на перерыв, так, что делать, что делать…». Она осмотрелась по сторонам, потом ухмыльнулась и подошла к лифту, после чего вызвала его, зашла внутрь и нажала кнопку последнего этажа…

У Хоффмана был очень хороший день. Вчера все закончилось лучше некуда, не смотря на такой эмоциональный взрыв, он наконец-то разобрался в своих чувствах, и хотел скорее начать жить так, как ему хотелось. Он думал что-нибудь купить по дороге своей сожительнице, но замечтался и как-то запамятовал. Подходя к дому он как обычно смотрел под ноги, смотрел, смотрел и… замер. На асфальте лежали осколки, осколки стекла, с первого взгляда можно было понять, что оконного. У Райта помутнело в глазах, он осмотрел дерево, с которого прошлый раз слезала его соседка, а потом стремительно ворвался в подъезд. Мужчина бежал по лестнице, остановился у нужной двери, и дрожащими руками открывал замок.

В доме гулял ветер. Окно в его комнате было разбито, ее вещи были небрежно раскиданы по квартире, в которой кроме хозяина не было ни одной живой души. Хоффман осел, но тут же взял себя в руки, закрыл дом и выбежал из подъезда. Куда она могла пойти? К ближайшей транспортной остановке, это понятно. Где Остановка? В квартале отсюда. Встряхнувшись, мужчина побежал к месту, по дороге останавливая прохожих. Спрашивая, не видели ли они странную девочку со светлыми волосами и светлыми глазами, но ото всех прохожих получал один отрицательный ответ.

Хелен наблюдала за точкой на карте своего телефона, и биение сердца постепенно выравнивалось. Ей больше не было его жаль, она хотела бежать, как можно дальше. На лифте она спустилась вниз, но пошла не в противоположенную сторону, а всего лишь свернула на соседнюю улицу от своего преследователя. Она знала, что как только он не найдет ее на остановке, то помчится в другую сторону, это было понятно: там находится другая остановка, и потом она дальше от его клиники.

Проходя по пешеходным дорожкам мимо реки, девушка достала телефон, еще раз сверилась, и увидела подтверждение своей догадке. «Прости, я тебя очень любила, но конец приходит всему» — она вздохнула, обращаясь к своему мобильнику, положила его в полиэтиленовый пакет, и выкинула в реку. Теперь ей приходилось двигаться в слепую. Она достала из кармана старый, кнопочный телефон с не менее старой сим-картой, и набрала знакомый номер: «все получилось, слышишь? спасибо за помощь, встретишь меня?» На другом конце послышалось короткое, радостное «да». Знакомый, женский голос. Хелен облегченно вздохнула и пошла к остановке.

Хоффман бегло изучил глазами улицу, но его взгляду не за что было зацепиться. Внутри него с катастрофической скоростью росла злоба, ярость и обида. Он достал из кармана телефон, как вдруг его осенило. Позавчера взяла поиграть телефон… Ну конечно. Маленькая паршивка. Он открыл карту, увидел на ней маленькую точку. Ликование, злость. Мужчина развернулся, и побежал к точке, уже представляя, что будет делать со своей непослушной предательницей-соседкой.

Сопряженная геолокация. Хотелось надеться, что она еще не успела выкинуть телефон в кусты.

Она тоже бежала, быстро, не останавливаясь. Торжество захлестывало ее тело, скоро будет дорога, та самая дорога, на другом тротуаре которой ее должно было ждать знакомое, любимое лицо.

Зимний, пасмурный день. В воздухе витало спокойствие и снег, люди сновали по улицам, радовались предстоящим праздникам. Лужи замерзли, воздух искрил от витающих в нем частичек льда, которые преломлялись на свету. Вдоль по улице бежала девушка, бежала, боявшись опоздать. Перед ней, по узкой дороге шныряли автомобили. Она, радостная, выбежала на переход, и… поскользнулась. Водитель, мчавши впереди ударил по тормозам, но ледяная изморозь сделала свое дело. Молодое тело смяло под колесами крупногабаритного грузовика. Горячая, красная кровь разливалась по асфальту, от нее шел легкий дым, а снежинки, опускаясь на нее, таяли. Люди вокруг кричали, кто-то набирал скорую и полицию. У человека, стоявшего на другой стороне улицы, дрожали руки. Все-таки беглянку не дождались.

Холодные стены морга окружали старого, темноволосого мужчину с проседью. Он ставил бирки, заполнял какие-то бумаги… В тот же миг дверь в здание отварилась. Внутрь прошел мужчина с длинными, каштановыми волосами и отсутствующим лицом.

— Добрый день, Доктор Хоффман, я вас ждал.

— Добрый день. — холодно повторил тот.

— Надеюсь, увиденное вас не шокирует…

— Я врач, меня ничто не может шокировать.

Старик ушел, но через несколько минут вернулся с каталкой, человек на которой был закрыт плотной белой тканью. Он тяжело вздохнул, а затем одним движением снял покрывало с верхней части кого-то, лежащего под ним. Хоффман отшатнулся. Там лежала девушка, со спутанными, светлыми волосами до плеч, тонкими губами, светлой кожей… она была светлая даже для трупа.