— Ох уж эта импульсивность! Сколько великих империй кануло в лету из-за банальной человеческой импульсивности, — покачав ушастой головой, сказал он мужским голосом, и направился ко мне.

— Печень задета, — встав надо мной, констатировала игрушка. — У тебя серьёзное кровотечение. Ты скоро умрёшь.

— Ч-то ты т-такое?

— Скорее кто, чем что. Можешь называть меня Падшим. Но это не важно. Главное сейчас это наша сделка.

— Сделка?

— Да. Именно она. И пока не поздно, нам нужно обговорить некоторые детали, — важно произнёс он, подняв лапку. — Итак. Тебя зовут Александр Зайцев. Ты начальник отдела в крупной ИТ-компании-интеграторе информационных систем. У тебя есть десятилетняя дочь, больная раком крови, за лечение которой ты самоотверженно влез в долги, и активно распродаёшь своё движимое и недвижимое имущество. Этот мир явно обратился против тебя, не находишь?

С этим было трудно поспорить. Я и сам задавался подобным вопросом: почему в моей жизни всё сложилось именно так?

— Жаль только, что всё это было напрасно, — понурив голову, сказал он.

— Чт-о ты им-меешь в виду?

— Сегодня утром тебе звонил заведующий отделением онкоцентра, но ты так и не поднял трубку…

Внутри меня образовалась зияющая пустота. Те самые пятнадцать непринятых звонков… Только почему номера были неизвестными? — хотел спросить я, но следующее предложение медведя выбило эту мысль из головы:

— Он хотел сообщить, что твоя дочь скоропостижно скончалась сегодня утром. В день своего рождения.

Мне стало жутко холодно и одиноко. Внутри заклокотало желание прокрутить нож для верности и быстрее уйти вслед за Алиной…

— Не нужно этого делать, — мягкая лапа коснулась моей руки, судорожно сжимающую рукоять ножа. — Я могу всё исправить.

Ничего не понимая, я смотрел, как неведомым образом нож сам поднимается из раны, а потом аккуратно ложится на асфальт возле меня. Кровавые разводы на рубашке исчезали как по волшебству, как и ровное отверстие на коже, из которого совсем недавно обильно текла кровь. С каждым вдохом моё состояние улучшалось, и уже через минуту я смог сесть на колени и с удивлением обнаружить, что смерть мне больше не грозит.

— Как видишь, я умею обращать вспять любые деструктивные процессы в телах живых или даже мёртвых существ.

— То есть ты…

— Я могу спасти Алину. Воскресить и вернуть её в то состояние, когда у неё ещё не развилась коварная болезнь.

— Так сделай это! — выпалил я, схватив игрушку за лапы. — Я на всё согласен!

— И это отлично. Потому что тебе придётся уничтожить мир.

— Что?!

— Не этот. Но очень похожий. И, я не правильно выразился. Не уничтожить, а лишь разрушить четыре так называемых Столпа сотворения, которые его поддерживают. Башни то бишь.

— Башни? И что случится, когда они будут уничтожены?

— Всё просто. В том мире, наконец, закончатся кровопролитные войны, а люди, сплотившись, обратятся к прогрессу, как это случилось на Земле. И никто больше не вспомнит о всепоглощающей и разрушающей магии.

— Магия?

— Это уже детали, — отмахнулся мишка. — Время там течёт иначе. У тебя есть десять лет до того момента, как для Алины наступит точка невозврата. Выполни задание, и я исполню свою часть сделки.

Я на секунду задумался. Всё это было настолько фантастично, что уму непостижимо. Говорящий игрушечный медведь, чудесное исцеление и страшная весть о смерти единственной дочери…

— Вообще, тебя стоит поздравить. У тебя появился выбор! Либо вы с дочерью оба умираете, либо…

— Согласен! — не раздумывая ответил я. — Только спаси её!

Мишка кивнул, а затем тихо пробурчал себе под нос:

— Надеюсь, я не ошибся, выбрав тебя. Все твои предшественники оказались бесполезны и не смогли дойти до финала игры. Тридцать два трупа… Люди! И зачем я так долго трачу на вас своё драгоценное время? Правильно! Из-за того, что вы готовы на всё, ради своих любимых. Так что, не подведи меня, человек. Тебе ведь правда есть, что терять?

Тьма, вырвавшаяся вихрящимися потоками из его пушистой лапы, ударила меня в глаза и повалила на землю, оставив вопрос без ответа.

Яркий свет застилал глаза. За окном было солнечно, пели птицы. Над головой чистый белый потолок. Поначалу мне казалось, что я очутился в гостиничном номере. Широкая кровать, два кожаных кресла, столик с вазой цветов, маленькие картины на стенах фисташкового цвета и то самое окно в деревянной раме. Справа коридор и несколько дверей, за одной из которых предположительно находилась ванная. А вторая дверь, скорее всего, вела на выход.