Немало уроков преподал Кинто им всем. Бабушка, например, сделала совершенно неожиданный вывод из того ночного побега на улицу:

— Я думаю, что он не просто так гулял. Ему одна травка нужна. Ламрико, иди сюда, я тебе что-то скажу.

Ламара явилась на кухню не одна. Кинто возлежал от плеча до плеча. Вместе с косичками на грудь свешивались две лапы и голова — справа и две лапы и хвост — слева. Это было такое зрелище, что папа залюбовался, перестал жевать и сказал:

— Такую фотографию обязательно сделаем.

— Слушай меня, Ламрико, иди во двор и поищи там траву, только не дандури, а эту… с острыми листьями, простую траву, ну?! — которую все называют травой.

— Зачем?

— Твоему Кинто нужно.

— Подушку для него будем делать?

— Нет, он так ее будет есть, как мы цицмати едим.

Датико начал смеяться особенным своим смехом: сначала весь затрясся, потом уже перешел на голос:

— Вот теперь я знаю, кто он такой! Он настоящий грузин — без зелени обедать не может!

— Подожди, Датико, подожди, вечером я покажу вам, кто он такой. Сейчас он сыт, сейчас он спать хочет.

Бабушке не поверили. Ламарина мама придирчиво взглянула на свою мать и фыркнула:

— Можно подумать, что в деревне ты разводила не кур, а кошек!.. Откуда ты все это знаешь?

— Отсюда, — сказала бабушка и спрятала под черный платок седую прядь.

Ламара тут же сбегала во двор. Когда она принесла охапку травы, бабушка велела перебрать ее и поставить в воду.

В глубоких сумерках бабушка пригласила всех в кошачью столовую, где стол был уже накрыт: в мисочке горка сырого мяса, рядом кувшинчик с травой. Ламара принесла Кинтошку и пустила на пол. Он и не взглянул на мясо, а сразу принялся за букет. Он обкусывал концы травы. Он обкусывал траву с аппетитом, а семейство уставилось на бабушку так, как смотрят на человека, выигравшего пари.

— Шени чири мэ, — сказала бабушка коту. Он не впервые поднимал ее авторитет в доме, а она, со свойственной ей сдержанностью, прочитала толковую и вместе с тем образную лекцию о пищеварении кошачьих. Оказывается, за умываньем кошка наглатывается собственной шерсти. А чтобы желудок не превращался в валенок, кошке необходима шершавая трава. И просто и мудро.

У бабушки были и более серьезные основания для торжества. Не только внучку видела она теперь чаще дома — кутила-зять приятно ее поражал. Его благодушно-рассеянные глаза с некоторых пор сделались внимательнее. Стал человек вникать в мелочи повседневного житья-бытья. Мелькали и поступки, которых никак нельзя было от него ожидать.

Недавно пришел с работы усталый, сказал, что есть будет потом, двинулся прямо в гостиную к своему любимому креслу, тому, что стоит у балконной двери, а там… разметав и хвост и лапы, блаженствует Кинто! Датико приблизился, постоял над спящим красавцем я вместо того, чтобы согнать нахала, начал что-то искать по углам. Наконец нашел низенькую скамеечку, которую бабушка обычно ставит себе под ноги, пристроил ее рядом с креслом и не без труда на ней уселся. Живот мешает, ноги мешают… он вытянул их через порог, рук тоже некуда девать. Одной на спинку стула облокотился, кулаком щеку подпер — мучается, но сидит, и не понять, что он там думает. Спина, во всяком случае, выражает думу.

Наблюдавшие все это издали женщины отпрянули. Жена решила, у Датико неприятности на работе. Теща загадочно улыбалась…

Знали б они, что подчиненные этого близкого им человека ходят теперь с разинутыми ртами и не могут понять необъяснимого: был не человек, а взрывчатка и вдруг перестал ругаться, извините, взрываться, а если по привычке и обзовет кого-нибудь ишаком, тут же спохватится, руку приложит к груди, извини, говорит, ишак тоже человек… или что-то в этом роде.

Мы понимаем, что не место здесь и не время для толкования загадочной улыбки бабушки, но несправедливо будет лишать ее воспоминаний.

Лет пятьдесят назад на окраине города, где-то у дороги на Манглиси, коротала старость одинокая бедная женщина со своим псом. Каким-то образом прибилась к ним кошка. Молодая и, видимо, очень уверенная в себе.

У бедной женщины была хибарка. А пес даже будки не имел. Под навесом у него только подстилка.

Небольшая коротконогая псина от прожитых лет и лежачего образа жизни была грузновата, чего, кстати, с пожилыми кошками никогда не случается.

Так и жили они втроем как могли.

Бедная старая женщина раз в году отправлялась на далекое кладбище почтить своих предков. Это занимало у нее целый день. Уходя, она поручала соседям покормить животных. Это делала Ламарина бабушка, которая была тогда еще девочкой. И вот что увидела эта девочка однажды: на собачьей подстилке, разметав и лапы и хвост, лежит молоденькая кошка, в то время как старый пес, робко поставив лапы на край своей подстилки, стоя спит…

— Ну и что? — могут нам сказать.

— Да ничего, не отказывайте только вашим бабушкам в зоркости души и уважении к благородству.