Все теперь понятно. Настроение, как появилось, так и испарилось. Мне одного дебила в семье хватает. От одного ушла, пришла к другому. ВДВ – это не на время службы, ВДВ – это навсегда! Не, товарищи военнослужащие, я двоих не потяну. Если бы подруга хотя бы одного забрала, приняла огонь на себя, так сказать... Но там же тухляк. Никакой надежды.

Жизнь – боль. Надо поесть и домой собираться. Там за стенкой джакузи у него чо фонтан на Центральной площади, щас купаться пойдем...

Антон повертелся, повертелся в своем берете и так и сяк... Сел обратно на стул. Расстоился. Ну, не впечатлил, я что поделаю. Удивил? Да. На этом все. Ни убавить, ни прибавить.

– Так чо там с сексом? – не отрываясь от тарелки поинтересовалась я. – Зачем ты меня расстроил?

– Я просто испугался, – ответил Антон. – Не ожидал такого от тебя.

Ну, я его не виню. Конечно, не ожидал. Не хрен было рот мне затыкать.

– Это не дает тебе права вести себя так, – с обидой в голосе сказала я.

– Ты права, Настюш. Я исправлюсь! Дай мне немного времени. Мне нужно к тебе привыкнуть. Морально подготовиться...

Я опять не врубаюсь, кто из нас телка? Ну, бородатый, ты ваще!

Не похоже, что он придуривается. Он на самом деле ссыкло. Нет, десантники трусами не бывают. Антон безответственный просто. А тут ответственностью завоняло, вот он с меня и соскочил, как ошпаренный. А может, это как раз проявление ответственности и мужества?

Я совсем запуталась в причинно-следственных связях, в своих чувствах, эмоциях, в его намерениях... Хочу, не хочу, буду, не буду, уходи, останься...

– Ты подумала? Останешься у меня жить? – с надеждой спросил Антон.

– Чтобы помочь тебе к брачной ночи приготовиться? – не сдержалась я и захохотала. – А я знаешь, что подумала? – Я взяла в руки банан и начала его чистить. – Я, пожалуй, пойду пока потренеруюсь с другими мужиками. А потом, может быть, когда нибудь... Ну, когда ты будешь готов, потрахаемся. Как тебе идейка?

Глядя прямо Антону в глаза, я медленно засунула банан в рот. Вот, прям сколько смогла, столько и засунула!

Господи, лучше бы я выдрал эту козу! Она же теперь мне весь мозг вынесет! Будет стебать меня до конца жизни, даже если я ее миллион раз трахну! Уже сто раз пожалел о своей мимолетной слабости. Заебись бы было, если бы я ее раком загнул и влупил ей с размаху? Я ведь собирался?

Сатана белобрысая! Хорошо, что она не уехала. Другая бы уже дома сидела в соплях и слезах, подружек обзванивала, жалуясь, какое я говно. А эта бутербродики делает.

Видно, что обиделась, но держится. Надеется еще на что-то? Не похоже. Я теперь не знаю, на каком осле к ней подъехать. Просто приобнять ее, потискать хочется, поцеловать. Трахаться не обязательно. Я своих решений не меняю! Не готов я еще. Пусть угорает, сколько хочет. Только не могу я Настюшу дрючить так же, как всех ее предшественниц. Я хочу ласково, нежно, неторопясь ее брать. Не умею я быть ни ласковым, ни нежным. Неторопливым могу быть. На этом, пожалуй, все.

И проститься с ней не могу. Чем больше гляжу на нее, тем больше хочется. Нет в ней ни притворства, ни жеманства. Простая она, но в то же время интересная. Другая бы сидела сейчас, ром потягивала и пиздела "о высоком". Леди из себя корячила, да путевки на Мальдивы выбирала в качестве Антошиных извинений.

А Настя? Настя кушать захотела!

Она никого из себя не строит. Захотела? Открыла, достала, порезала, намазала, ест. Без всяких там выебушек.

И дело не в том, что ее можно пачкой креветок удивить, а в том, насколько искренне она это делает. С какой-то детской непосредственностью.

А вот берет ее мой ВДВ-шный не удивил. Обидно. Если честно, я никогда своей службой не козырял перед девушками. Видимо, и начинать не стоило. Не прокатило...

Как мне теперь девчонку заинтересовать? Чем? Ей, кроме моего члена, ничего не надо. Я себя реально телкой почувствовал, которую выебать хотят. Отыметь и бросить.

Я не хочу, чтобы Настя меня бросала. Вот, не хочу и все тут! Первый раз такое. Обычно, я голову ломал, как покрасивше с женщиной расстаться.

"Дело не в тебе! Дело во мне!" И бла-бла-бла... И подарок прощальный побогаче, чтобы не обидно было.

А сейчас я не знаю, как уговорить девушку остаться. Что ей еще предложить? Я же не могу ее тут насильно удерживать? Или могу? Всем своим нутром чую, что если упущу эту сучку белобрысую, всю жизнь икаться мне будет. А она за дверь выйдет, и ищи-свищи потом!

Как я и предполагал, сопля издеваться надо мной вздумала. Мужиками другими мне тут угрожает! И бананы в рот пихает! Девочка-припевочка, а бананчик в ротик ейный, как родной вошел! У меня аж привстал от такого номера. Зря я трусы не надел. Щас меня мой вектор с потрохами выдаст.

– Это какие, блять, еще другие мужики? – завожусь с пол оборота. – У тебя уже и на примете кто-то имеется? – Молчит. Банан жует! – Реще жуй, и отвечай!

– Может, и имеется! – дерзит в ответ, ухмыляется. – Тебе-то что? Ты мне кто такой?