— Жить буду.

— Погоди, — отвтеил Йозеф, прикладывая ладонь к ране.

Я почувствовал влияние чужого эфира и легкую щекотку. А когда парнишка убрал ладонь, то никакой раны не было. Даже крови не осталось, разве что дыра в плаще, испачканная по краям. Но кожа чистая и как новенькая, ни рубца, ни шрама.

— Ты целитель? — удивился я. — Но ты же ремесленник.

— Я талантливая и разносторонняя личность, — довольно произнес он. — Говорил же, пригожусь.

— А драться умеешь?

— Талантливая, разносторонняя личность, придерживающаяся принципов пацифизма.

— Пофиг, сам разберусь.

Я обнажил оба меча. До двоерукого мне еще ой как далеко, но хоть что-то умею. По крайней мере наставник Кастер, когда впервые заставил меня сражаться парным оружием, сказал, чтобы я тренировал именно этот стиль.

— Врум, кажется, пришло время бом-бом.

— Бом-бом.

Судя по голосам, бандиты не спешили сближаться, рассредоточившись в полукольцо. Это мне как раз на руку. Один лук, один арбалет, три ближника. Если выцепить их по одному, то все будет в порядке, ловец я или куда?

— Подтолкнешь арбалетчика, у меня перед ним должок.

— Врум-врум.

Когда послышался вскрик, я выбежал из-за укрытия. Прямо на меня летел мужик, потерявший свое оружие. А я тебе рукой махал, засранец.

Летел он странно, параллельно земле, так что столкновение оказалось неминуемо. Два коротких меча с чавкающим звуком пробили нехитрую броню и вышли со спины незадачливого ублюдка.

Вряд ли он успел понять, что произошло.

Скинув уже мертвое тело, кувырком ушел в сторону, пропуская стрелу. Лучник стоял в отдалении, не рискуя приближаться. А с двух сторон на меня уже неслись двое детин в черных лохмотьях, вооруженные топором и копьем.

Копье, это плохо. Даже в неумелых руках, способное причинить не мало проблем.

— Врум, — скомандовал я, хотя это было без надобности.

Еще до того, как я произнес имя сновидения, успел почувствовать небывалую легкость во всем теле. Удивительно, но от раны не осталось даже последствий, будто в меня вообще не попадали со сраного арбалета.

Замах топора был неуклюжим, примитивным, но смертельным, если под такой подставиться. Поэтому я просто ушел в сторону и полоснул дровосека клинком по груди. У этого под лохмотьями какая-то броня все же имелась, так что от удара было не много пользы.

Краем глаза заметил копейщика, заходящего в спину. Тычок пропустил мимо корпуса, попытался достать ублюдка мечом, но не получилось. Сраные копья, вечно к ним не подобраться. Когда ящер Кастера использовал копье на тренировке, я стал похож на подушку для иголок.

Только вот до него я даже не дотянулся. Да, здесь обычный головорез из деревенских, а не матерое боевое сновидение, но древковое оружие есть древковое оружие, со всеми вытекающими.

Тут же мимо меня пролетела стрела. Я уклонился от очередного взмаха топора, который мог бы сделать меня короче на голову, полоснул в ответ, отбил копье, не дотянулся, стрела просвистела в опасной близости.

— Достали, — рявкнул я.

Швырнул меч в рожу топориста, но промахнулся, зато отвлек внимание. Перехватив оставшееся оружие, метнул его прямо в грудь копейщику. Лезвие вошло наполовину, отчего он пошатнулся.

Сблизившись с копейщиком, вырвал оружие у него из рук и с силой ткнул в разогнавшегося топориста. Он так спешил помочь своему товарищу, что напоролся рожей прямо на острие.

Вырвал меч из груди умирающего копейщика и сорвался к лучнику. Ублюдок целился прямо в меня, но когда я начал двигаться рывками, это не оставило ему и шанса.

С накинутым сном, да под ускорением Врума, я был слишком быстр для него. Две стрелы он пустил, но они улетели настолько мимо, что бог лучников закатил бы глаза, если бы существовал.

Поняв, что ему меня не подстрелить, парень развернулся и дал деру. Игра в догонялки продлилась не долго, по скорости я его делал, словно стоячего. Только вот бить в спину убегающему врагу не хотелось.

Пришлось хватать его за шкирку, останавливать и разворачивать лицом к себе. Только после этого мой меч вошел мужику в сердце.

Когда лучник упал, я огляделся вокруг. Должен быть пятый. Свалил что ли? В роще, где мы прятались, послышался шум.

— Хоуп, — прошептал я и сорвался с места.

Добежав до деревьев, увидел странную картину. Хоуп, весь в крови, лежал на земле, но был еще жив. А еще его лицо стало белым, словно выцветшим, а глаза красными. В паре метров стоял здоровенный детина, замахнувшись топором.

Он приближался к беззащитному лунатику, но как-то медленно, словно боялся. Но тем не менее, шажок за шажком, сокращал расстояние, пока не оказался достаточно близко, чтобы нанести удар.