Я отчетливо увидел знак своей души, как это называли магистры. Я увидел переплетение нитей своего источника, который так старательно пытался зарисовать все последние месяцы. И увидел такое же переплетение внутри Шинара.

Но если мой источник ярко горел, похожий на новогоднюю гирлянду, то источник Шинара напоминал тлеющие угли. И если во мне эфир распространялся сложной системой по всему тему от кончиков пальцев до самых глубин, то у него он едва доходил до груди.

Тоненькие, едва видимые каналы вырывались из его живота во все стороны, оплетая внутренние органы, но не более. И сейчас его эфир вырывался наружу, покидая владельца вместе с остатками жизни.

И стоя рядом с ним, я чувствовал его слабый источник. И хотел его поглотить, вобрав в себя, добавив к своему, мгновенно став на порядок сильнее. Побежденный теряет все, а победитель забирает себе.

Его источник, его эфир, знак его души. Все это я могу вобрать в себя, забрать, присвоить, переработать и сделать частью своей силы. Прямо сейчас. Даром. Я победил, я заслужил. Его сила станет моей.

— Врум-врум, — раздался голос над ухом.

— Ну да, — согласился я, сбросив оцепенение.

Экстаз отступил, чувствительность постепенно вернулась в норму, хотя меня все еще потряхивало. Я чувствовал, как чужая сила растворяется в пространстве, тянется ко мне, хочет слиться с моим источником.

— Халява только в мышеловке, да? — усмехнулся я. — Нафиг нам чужое, мы и сами крутые.

— Диги-диги, — Врум радостно хлопнул крылом мне по ладони.

— Как ты это сделал? — раздался голос сверху.

— Че? — я поднял глаза к кругу, где стоял удивленный Хоуп.

— Метка Шики, — он ткнул пальцем прямо на меня. — У тебя появилась метка, а потом она исчезла. Я точно видел, она была.

— Видимо, — усмехнулся я, — калейдоскоп решил, что я и без метки красавчик.

А затем посмотрел на Шинара. Наклонился и закрыл ему глаза. Ты был близок, ублюдок. Даже после смерти пытался мне подгадить, да? Твой выбор, я не осуждаю.

— Где наш самый ровный студиоз совсем без блата поступивший в академию? Я похож на кровоточащую кетчупом сосиску.

— Его нигде нет. Кто-то куда-то его отправил, но я не помню почему. Кажется это был Отец Сумрака, но я не помню, когда он его забрал.

— Это Туман, — произнес я, поднимаясь в круг. — Забей, я не знаю как это работает. Ты ведь даже не помнишь, как мы круг камней нашли, да?

— Эм… — протянул Хоуп. — Ну мы шли, шли…

— А потом нашли, да? — рассмеялся я.

— Ну, кажется да.

— Бинты есть? У меня в глазах все плывет от кровопотери.

— Сон можешь поддерживать? У Йозефа есть эфирный камень. А где Йозеф?

— Как все сложно. Память, как у рыбки. Сраный Туман.

Сын ректора вернулся только через час. Говорит, был в кругу вместе с нами, болтал с Отцом Сумрака, а потом раз и сидит на дереве, а до земли метров двадцать. А как туда попал — не помнит. Причем я на двести двадцать три процента уверен, что врет и прикидывается.

Хоть и не могу объяснить, почему я так думаю. Просто подозрительный парень. И хоть Хоуп прав, ничего плохого пацан нам не сделал, а каждый имеет право на свои секреты, но… Не знаю, мутный он какой-то.

А еще он ничего не смог сделать с моими ранами, мол, артефакт работает только на свежих. Что за артефакт? У каждого свои секреты и этот тоже остался с Йозефом, пополнив кучу других тайн вокруг парня.

Но он действительно не отрицал, что является единственным сыном ректора, но учится в академии инкогнито и поступал вместе с остальными, словно обычный ловец. А еще Отец Сумрака говорил, что детей ректора так просто не убьешь. Детей. Не сына.

Короче, мутный парнишка, но нос в чужие дела не сует. Поэтому, когда мы отправили его вон из круга, мол у нас тут свои дела и был уговор, он спокойно согласился и ушел.

— Ты понял, о чем говорил тот, фарфоровый? — спросил я Хоупа, когда все закончилось.

Он покосился на камни, но Йозеф все еще оставался где-то у подножия холма.

— Отчасти. Ты знаешь, где Скай?

— Нет. Просто ищу его, как и ты.

— Но он сказал у тебя спросить.

— Ты спросил, ты молодец, — я показал лунатику большой палец. — Но я без понятия, где это сновидение. Возможно, он считает, что я могу найти Ская. Скорей всего он в курсе, что мне снятся воспоминания его ловца.

— Ясно, — произнес Хоуп, поглаживая полевку. А затем, внезапно заговорил, не поднимая взгляда. — Когда мне было десять, дар впервые пробудился. Слишком рано, обычно лунатизм проявляется в зрелом возрасте. Я потерял контроль и… Призвал кошмары. Много. Сильных. Деревню, где я рос, разорвало за считаные минуты. А затем я двинулся к следующей, а кошмары шли по пятам.

— Твоя семья?

— Нет, я сирота. Если честно, мне до сих пор не жаль. Это был поганый народ, та деревня. Но до следующей я не добрался, пришел Справедливость, хотя дело было даже не в королевстве. Он обогнал местных ловцов, стражу, войска, всех. Рискнул жизнью, уничтожил кошмары, а прежде, чем я успел призвать новые, он защелкнул блокиратор на мне. Понимаешь? Ему было проще пристрелить десятилетнего пацана издалека. Но он прорвался, рискуя собой.